Как перевоспитать хулигана полностью

Первый раз.

Первый раз она целует меня сама, да с какой решительностью. Обжигающие ладони обхватывают лицо, путаясь пальчиками в волосах. Стискивают со всей своей девчачьей силой. Прижимается телом как можно ближе, привставая на цыпочки, чтобы оказаться ещё ближе. И от этого сносит башню.

Натурально плыву от её запаха. От бешено колотящегося сердечка, чья сбивчивая дрожь растекается по моим венам, и окончательно дурею от горячего язычка, совсем не по скромному играющегося с моим. Маленькая, невинная, хрупкая, но совсем не скромница. Утопаю в Пятнашке по самую макушку, рискуя захлебнуться.

— Тормози… Потому что я не смогу, — с трудом получается выдавить из себя, понимая, что ситуация выходит из‑под контроля и дальше меня уже будет не остановить.

Изящные руки с тонкими запястьями исчезают из поля зрения, но только для того, чтобы появиться снова — на пуговицах своей блузки. Кажется, она же была на ней в день нашего знакомства. Или нет. Не знаю. Когда одежду снимают, выставляя напоказ кружева белья, на неё становится глубоко похрен.

— И не надо, — тихий голос единственной короткой фразой выжигает весь кислород из лёгких, на официальном уровне позволяя делать всё, что прежде я позволял себе лишь в своих фантазиях…

— Это моя игровая приставка!

— Моя! Видишь кнопка выдрана?

— А моя тогда где?

— А я откуда знаю? Где потерял, там и ищи.

— Ма‑а‑ам!

— Потом будете выяснять. Идите завтракать.

— Опять зубная паста закончилась? Вы её что, едите?

— Кто пролил яблочный сок на мои брюки??? Я же надеюсь, это сок?

— Ба, ты долго? Я тоже хочу в туалет.

— Твою мать, кто не закрыл душ?!

Большая дружная семья — это прекрасно. Но только не по утрам и не когда у вас всего два санузла на десять человек. Буську пока в расчёт не беру, у неё хотя бы личный горшок есть и очередей она не создаёт. И это в частном доме, так на минуточку!

Собственным участком родители обзавелись когда стало очевидно, что квартира вот‑вот треснет по швам от перенаселения. Изначально планировалось, что Ксюха, моя старшая сестра, останется жить в бетонных джунглях с мужем и тремя детьми, но как‑то не сложилось.

Ей была нужна помощь с мелкую и большую часть времени она всё равно проводила у нас. Сначала просто на выходные приезжала, потом на неделю задержалась, а там и на месяц зависла… Короче, по итогу семейного совета трёхкомнатную хрущёвку было решено продать, а двухэтажный домик нарастить.

Он у нас теперь похож на неповоротливую черепаху. Голова — будка, что первое время служила временным местом для ночёвки в процессе строительства. Её не стали сносить и оставили как прихожую, к которой в последующем присобачился панцирь основного здания. А с недавних пор ещё и хвостик на несколько комнат протянулся. Только лапок не хватает. Зато есть летняя веранда.

Если разбираться в планировке — чёрт ногу сломит, но с внешней облицовкой в стиле средневековых трактиров смотрится уютно. Да и в целом мне нравится жить подальше от городской суеты. Одна проблема — до универа добираться далековато. Поэтому каждый день за большим столом кидается жеребьёвка.

— Кто сегодня в роли таксиста? — в режиме «ааа, я ничего не успеваю» торопливо заглатываю оладьи, которые приготовила мама. Несложно догадаться, в каких объёмах приходится каждый раз кашеварить, чтобы накормить такую ораву.

— Виталик. Я не могу, мне в другую сторону, — откликается папа. Сидит такой аристократичного вида интеллигент в выглаженной рубашке, с вилочкой и ножиком. Аккуратненько кушает. И я, которая чуть ли не с ногами на столешницу залезла.

А, да. Виталик — это муж моей сестры, если что.

— Виталик так Виталик, — я вообще не против. Правда придётся подраться с близнецами за право ехать на переднем сидении. Тоже стандартная тема.

— Васёк, ты поосторожнее, — замечает дедуля, наблюдая как я, вместо того чтобы поливать оладьи шоколадным соусом, сразу вливаю сладкий сироп в открытый рот. — Заляпаешься.

Васёк, она же Василёк, она же Васька, она же Василиса — это я. Приятно познакомиться.

— Нормуль, — вытираю грязные губы салфеткой, благодарно целую мамусю и лечу в комнату одеваться.

— Чаем бы хоть запила, — слышу вслед.

— Некогда.

Реально некогда. Я хронически опаздываю, а волосы ещё даже не высохли. Торопливо прыгаю с феном и плойкой у зеркала, пытаясь привести рыжую вьющуюся гриву хоть в какое‑то адекватное состояние, напяливаю белую блузку и брюки в тон, закидываю в рюкзак вещи первой необходимости и уже на выходе хватаю лежащий на тумбочке фотоаппарат. На всякий случай.

Виталик к тому моменту уже ждёт меня в машине с малолетними бесенятами. Так, понятно. Переднее сидение мне накрылось, слишком долго копалась. Ладно, будем сзади, значит, куковать. Может додремать ещё полчасика получится.