– Дура! — не сдержался я. — Это не единички дорожают, это его рубли обесцениваются! А на одну единичку, как ты могла только раз позавтракать неделю назад, так и сейчас можешь. Ничего не изменилось!
– Так зачем Северу собственную валюту обрушивать? Е же уважать не будут?
– А чтоб настоящие деньги за них себе откачивать. Как ты не поймешь-то? Ему наплевать на курс своей валюты. Это инструмент для откачки ништяков в свою сторону. А ты, такая «радостная», впустила его бумажки на наш рынок! Короче, северские рубли в магазинах и столовых не принимать! Только наши единички! Это, с одной стороны, обрушит курс этих бумажек ещё больше, а, во-вторых, заставит задуматься тех, кто их бездумно покупает, а надо ли оно ему? Те, кто ими затарился, пускай сами решают, как их дальше обналичивать. Но в официальных заведениях они под запретом! Категорическим!
– Но нам же не хватит своих единичек.
– Напечатать ещё! Удвоить, утроить, если понадобится, количество единичек. Ввести кроме единичек еще и трёшки. Дизайн мы с Васькой еще в тот раз обсудили.
– Но если удвоить нашу денежную массу, то чем мы будем от Севера отличаться?
– Не мгновенно! Не разом. Поэтапно. Но ты же сама твердишь, что наличности не хватает. Значит нужны вливания. Но плавно. Постепенно. Чтоб не было перегрева экономики (блин, какие слова я знаю, оказывается. Еще бы быть уверенным, что я их в правильном контексте произношу).
Устроив разнос Эльбе (девчонка чуть не расплакалась и всё порывалась отказаться от почётной роли главного казначея. Ага, так я пущу на эту должность кого-нибудь такого, кто деньги реально любит... Воровать же будет так, что Толстый скромником покажется). Я чуть успокоился и дальше мы работали уже более продуктивно.
Тем более и тема была не менее принципиальная, но куда более сложная в плане реализации. Распределение этих самых единичек. Установка тарифов для всех работающих. А то возникла ситуация, что молодёжь, при должном старании, могла получать больше, чем полноценные работники (3 за учебу + 3 за практику-подработку = 6. Против зарплаты в 5 суточных простого работника). Разумеется, это было несправедливо. И если урезать малышам я не собирался, то вот всем остальным зарплату просто необходимо было повысить. Причём, кому-то в полтора раза, кому-то в два, а кому-то и в три! Ну, согласитесь: несправедливо, когда высококлассный специалист вроде Щепы, Пышки или Малинки, да даже Винтика, получает столько же, сколько и простой работник сельхозроты с тяпкой в руках.
А ещё коэффициенты должностей. Простой работник должен получать всяко меньше чем командир взвода (бригады). Это тоже логично. Возможно, это спровоцирует рост неравенства среди прежде одинаково нищих малиновцев, но, в тоже же время, должно заставить их стремиться расти над собой. Учиться, чтоб перейти в более оплачиваемые отрасли, или рваться на командные должности (социальные лифты должны работать, как часы, вознося наверх стремящихся к этому).
Вот мы с Эльбой и Совой и занимались этим весь вечер. Работы было просто через край. Буквально по каждому персонажу решение принималось индивидуально. Составлялись таблицы, разнарядки, графики. Адский труд! Башке, возможно бы, понравилось такое, а нам тяжело давалось. Особенно Эльбе. Мы с Совой ещё как-то справлялись, а баскетболистка совсем скисла. Ну её можно понять. Не её стезя. Совсем не её. Похоже, нужно кого-то на должность «министра финансов» искать. Вот только кого?
В общем, мы заработались, и не сразу заметили, что вокруг больнички снова началась какая-то суета. Как оказалось вернулись Шаман со Шрамом из поездки в Падеринку. (Блин, как быстро день прошёл!) Причём, вернулись не одни. Вместе с нашими посланниками нас почтили ответным визитом главы того анклава. Мешок и Кастет. Шаман, конечно, был уполномочен мной на заключение сделок, но они решили договариваться «с самым главным». Шрам (вот умница) догадался отправить высоких гостей в сопровождении Шамана на осмотр достижений нашего хозяйства, а сам кинулся ко мне — предупредить о нагрянувших дипломатах.
