– Возьмёшь себе пару-тройку девчат в помощь, — перебил я Кирзу. — Ещё кого-нибудь к Кошаку на пасеку отправишь. Если с детьми кто возился — отправите к Марго на курсы повышения квалификации... И так далее. Короче, делите их, чтоб тонким слоем по всему анклаву размазывались, и нигде своей диаспоры не создавали. Это понятно?
– Но почему? Они же знают друг друга. Сработались между собой. Зачем делить-то?
– Так надо! — веско произнёс я, пытаясь вызвать свой «грозный» взгляд, дабы прекратить пререкания. И, похоже, получилось! Девчонки переглянулись и, торопливо свернув разговор, чуть ли не бегом вымелись из комнаты.
<p>Глава 33</p>И жизнь потекла своим чередом. О нет, она вовсе не была радужной и спокойной, скорее наоборот. Столько головняков у меня не было раньше никогда. Всё-таки, за время моего отсутствия анклав разросся, считай, более чем вдвое. Я и с полутора сотнями-то едва справлялся. А тут почти четыре! И должен честно признаться — это было явно больше, чем я мог справиться. По крайний мере, на настоящий момент. Вот и приходилось мне дробить эти сотни, выделяя из них практически автономные модули, над которыми я осуществлял только самое общее руководство.
Ушел десяток человек с Горынычем в Малиновку. Подкинул и без того подчиняющегося мне чисто номинально Кошаку ещё несколько человек, доведя его группу до трёх десятков. Разросся до двадцати восьми человек интернат Русалки. Полтора десятка сотрудников доктора Лизы (и пара десятков больных) тоже в моем руководстве не особо нуждались... Вот и уже сотня, считай, в минус. Но и управление оставшимися почти тремя сотнями детей меня захлестнуло с головой.
Фразы, которые я до этого слышал в описании жизни Князя или Гвоздя на посту лидеров, стали применимы и ко мне. Я про те фразы, которые: «Спит по четыре часа, ест на ходу и даже сидя на горшке успевает пару докладов прочитать». Все это «призрачное счастье» я теперь ощутил на собственной шкуре. И не могу сказать, что мне это особо понравилось. Я словно атлет, взявшийся за неподъёмный для него вес. Рву жилы и работаю на износ.
И этого всё равно не хватало! Я не справлялся. Приходилось искать решения, буквально на ходу создавать новые службы и инструменты, способные хоть как-то облегчить мне управление такими массами детей.
Например, таким незаменимым инструментом стала диспетчерская, занявшая со временем весь первый этаж моего дома (бывшего магазина). Ее прообраз уже существовал и до этого, но там обязанности двух телефонисток ограничивались только работой на коммутаторе телефона. Теперь же в штате диспетчерской десять человек! И пусть половина из них это мелкие стажёры — посыльные и гонцы, а вторая половина сплошь девчонки, но вот перечень задач диспетчерской теперь куда как впечатлял.
Для начала всё та же связь. Но теперь в диспетчерской кроме телефонного коммутатора так же стояла одна из самых мощных раций анклава с хорошей внешней антенной, способная дотянуться пусть не и до Тюмени, но, по крайней мере, до всех городских анклавов. (Ну, у которых б,ыли подобные же рации). А также пара маломощных переносных. Для связи в пределах самого СНТ. Кроме того, как уже было сказано, рядом с девчонками дежурили мелкие мальчишки (семи-девяти лет), готовые по одному только слову вылететь на улицу и бежать разыскивать необходимого человека, чтоб передать ему записку или вызов в диспетчерскую. Была даже своя собственная дежурная машина, прикреплённая к этому учреждению. Та самая Пиканта. Автомобиль матери Шиши. Изрядно уже потрёпанная и помятая, но до сих пор вполне на ходу.
Кроме связи диспетчерская осуществляла надзор за распорядком дня. Ну, в том смысле, что у них была прошнурованная тетрадка с расписанием событий каждого дня с количеством задействованного народа и графиком его выполнения. Так что там было не только какому отряду во сколько часов и в какую столовую идти на обед, а также и то, у кого сегодня банный день по расписанию, но и более глобальные события. В идеале, в диспетчерской должны знать где сейчас находится и чем занимается каждый из четырёх сотен живущих в анклаве детей. Звучит грандиозно, но на самом деле не так сложно, как первоначально кажется. Пока идеала, увы, не получалось, но мы изо всех сил стремились к нему.
