Как пятое колесо полностью

А он уже третьи сутки не приходил в себя. Доктор Лиза лишь разводила руками. Всё, что только можно было сделать - они уже сделали. Теперь всё зависит только от самого Шиши. Будет он бороться и цепляться за жизнь или сдастся... И Ирина в каждую свободную минутку бежала к нему в палату. Держала его за руку и разговаривала с ним, убеждая остаться, с тревогой всматриваясь в осунувшееся, какое-то постаревшее лицо Алика с резко поседевшей головой. Её сердце сжималось от страха и жалости.

А Шиша всё не спешил приходить в себя. Его состояние напоминало качели. То вот, вроде, ему стало получше, то тут же следует откат. А потом, вроде, всё опять налаживается... И снова ему становится ещё хуже, чем раньше. Он так и качался на грани между жизнью и смертью, словно не мог решить - уходить ему или всё-таки остаться.

И, потому, когда на третий день он, слабо застонав, пришёл в себя, открыв глаза - её радости не было предела. Но первый же заданный им вопрос поставил её в тупик

– Что с Машей? - его голос был очень слаб. Едва слышен. Проталкивать воздух для него, похоже, было настоящим подвигом.

– Какой Машей? - искренне не поняла Ира. Все её мысли были только о нём, а он опять о каких-то девках думает. Даже при смерти какую-то Машку вспоминает.

– Моя Маша... Тихая Маша...

И только тут Ира поняла о ком он. И её резко бросило в жар. Щеки вспыхнули огнем. Он о своей "дочке" говорил, а она-то себе невесть что навыдумывала... Но что ему ответить? Что? Ему же сейчас ни в коем случае нельзя волноваться. И, самое главное: откуда он узнал?

– Я... Я не знаю, - запинаясь, соврала Малинка, но Шиша глядел на неё так, что ей стало страшно. Он смотрел на неё словно из какого-то другого мира. Говорят, клиническая смерть меняет человека. Вот и тут он смотрел на неё так, словно видел насквозь. Словно он знал что-то, недоступное простым смертным.

– Не лги мне... Я видел ее... Там...

– Где, «там»? - едва прошептала Ира враз помертвевшими губами. От Шиши повеяло не просто жутью, сама Смерть, казалось, смотрела на неё его глазами.

– Там, - повторил Шиша, не уточняя где именно. - Что с ней?

О своей «разговорчивости» я пожалел буквально сразу же. Не то у меня было состояние для длительных разговоров, не то. Воздуху катастрофически не хватало. Я банально задыхался. Пока просто ещё лежу спокойно - как-то хватает. А начал говорить - и тут же, задохнулся.

Впрочем, это не помешало мне с напряжением ждать ответа. Хотя... Но, глядя на лицо девочки, глядя, как она побледнела и виновато отводит глаза, все вопросы отпали сами собой. Но и отменить вопрос сил у меня уже не было.

– Она... Утонула... Где-то через неделю, после того как тебя похитили.... Жара стояла. Мелкие из котлована почти не вылезали... А она, ты же знаешь сам... Тихая, молчит всё время... Зашла, где поглубже - никто и не заметил как пропала.

Я хотел было спросить куда же смотрели «воспитатели», но сил на новый вопрос как-то не прибавилось. Я мог только сипло тянуть воздух и чуть прикрыть веки, чтоб скрыть предательски заблестевшие глаза. Маша, Маша! Как же так?

Признаюсь честно, Маша была моей любимой «дочкой». Казалось бы, кто может соперничать с Евой? Я с ней с самого начала тут. Но Ева бывала и капризна, и своенравна. А тихая послушная Маша никогда не доставляла мне никаких проблем. И тем была особенно мне дорога. Я отлично понимал, что в этом моём к ней отношении, было очень много от эгоизма. Маша была «удобной» дочкой. Не подкидывает проблем, всегда ласкова и спокойна. Именно Маша была моей любимицей. Хотя...

Что бы я почувствовал, если б вдруг не стало Евы? Неужели я был бы меньше опечален? Стоило только это представить, и на душе стало совсем кисло. Нет! Легче мне бы точно не было. Предательница слеза всё-таки выскользнула из-под прикрытого века и скользнула по скуле. Я попробовал шевельнуть рукой, чтоб смахнуть её, но не смог. Лишь кончики пальцев дёрнулись. Эк меня крепко приложило.

Впрочем, Иришка, сама уже ревущая в голос, и, просящая у меня за что-то прощение, догадалась смахнуть мою слезу платочком. Я же, утомленный коротким разговором донельзя, снова провалился в сон. На этот раз действительно - обычный сон, без всякой мистической чертовщины.