Как пятое колесо полностью

– Так не деньгами же! — обрадованно, что хоть какой-то диалог налаживается, тут же откликнулся Шрам. - Что в замен попросите, то и дадим. Можем бензином расплатиться. Или патронами. Тоже ценность сейчас. Спички, соль... Что вам надо?

– А ружьё дадите? — подал голос старший из пацанов, лет семь ему. А может и того меньше.

– Ружьё? — вроде как задумчиво спросил Шрам, разглядывая паренька, — а ты что, с кем-то воевать собрался?

– Да! Я Эдьку Николаева застрелю, когда он в следующий раз придёт!

– Что за Эдик? — вопросительно посмотрел Шрам на девочку. Всё-таки она тут наиболее взрослая.

– Потом расскажу, — отмахнулась та. — Так что насчёт ружья?

– Ружьё... — ещё раз, словно в раздумьях, протянул Шрам. — Ружьё нынче куда дороже машины. Машин много везде. А ружья все наперечёт. Да и кто стрелять-то будет у вас? У ружья отдача такая, что меня, вон какого большого, почти опрокидывает. А у вас одни мелкие. Не сможете вы из ружья стрелять. Покалечитесь только.

– Да просто зажал ружьё продавать! — не унимался пацанёнок.

– И это тоже, - и не подумал смущаться Шрам. - Но главное, я уже сказал, за одно ружьё можно пять-семь отличных автомобилей купить. Но нам-то нужно только одна машина. Цена несопоставима.

– А еду? — тихо, чуть ли не шёпотом спросила девочка. - Сколько вы за машину еды дадите?

– Еду? — искренне удивился Саня. Вот с едой-то проблем он никогда не знал. Да и как можно голодать летом в деревне, абсолютно не представлял. Да на одной картошке прожить можно! — Надо смотреть, что за машина, — наконец нашёлся разведчик.

– Шрам, — тихим и каким-то странным голосом сказала Гришка, словно у неё в горле какой-то комок застрял и говорить мешал. — Да они голодные все тут!

Саня перевёл слегка недоуменный взгляд со своей подчинённой на детей, наткнулся на их вопрошающие, ждущие ответа глаза и что-то понял. Скинув свой рюкзак с плеча, расстегнул и стал торопливо выкладывать всё, что там было съестного. Благо продукты в поиск брали с запасом. Настоящих сухпайков у них не было, так что собирали сами. Буханка хлеба (ценность невероятная. Хлеб нынче был куда дороже даже мяса! Пышка пекла не больше десятка булок в день. И эта буханка была одна на весь разведвзвод, на всё время задания), две банки тушёнки, две консервы с рыбой, какая-то овощная консерва (то ли горошек, то ли кукуруза), пакетик с гречкой, картошка россыпью (основной продукт так-то в рационе), несколько головок лука, поздние, уже невкусные огурцы, морковка, яблоки и так далее.

Если на картошку и овощи дети и смотрели жадно, но без какого-то особого ажиотажа, то вот консервы, а особенно хлеб (настоящий! Прям как до Беды!) их сразили наповал. Сообразивший наконец Шрам больше не стал дожидаться подсказок от Гришки и тут же стал нарезать хлеб на куски и скармливать голодным детям. Причём он отметил, что девочка свою часть не съела, а спрятала куда-то в карман, явно намереваясь оставить на потом.

– Не надо, — странно сиплым голосом попросил Шрам, заметив это. — Ешьте. Это всё вам будет.

– Надо спрятать, - встрепенулась девочка, — а то Эдик опять всё отберет.

– Да что это за Эдик такой? — спросил Шрам, начиная потихоньку звереть в адрес пока неизвестного, но явно мерзкого персонажа.

– Это парень из Галкино. Большой. После того как Грека пропал, он стал к нам в посёлок приходить. Сначала по пустым домам шарился, но там ничего и нет. Всё давно вынесли. Тогда он к нам пришёл и сказал, что он теперь вместо Греки будет, а мы должны ему за охрану еду давать... За неделю всю картошку выкопал и к себе в Галкино увез. И в огороде тоже. И вообще почти всю еду забрал. У нас, кроме лука и яблок, ничего не осталось уже...

Девочка говорила каким-то потухшим, бесцветным голосом. Но, странное дело, Шрам от её монотонного рассказа всё больше и больше наливался какой-то звериной яростью к этому выродку рода человеческого, фактически обрёкшего этих маленьких детей на долгую и мучительную смерть от голода. Что-то глубинное, подсознательное рвалось наружу. Хотелось убивать. Даже тогда, весной, когда он попал на арену к восточникам, он не испытывал такой ярости, как сейчас. Да лучше бы этот козёл пристрелил бы детей. Так было бы, по крайней мере, честнее. И мучиться меньше. А так...

– И как бы мне с этим Эдиком встретиться? — с трудом протолкнул слова по враз пересохшему горлу Шрам, до боли сжимая ладони на цевье своего ружья.

– А, похоже, сейчас и встретишься, — заметил Сумрак, давно уже перебравшийся внутрь двора, но, по прежнему, наблюдающий за подходами через забор. - Едет кто-то. Один. На велосипеде.

– Это он!!! — трагичным шёпотом заявила изрядно побледневшая старшая девочка, выглянув наружу.