Дит подмигивает мне (Он просто лучший, этот Дит. Я рассказал ему про дочку Гэва Дэйзи, и вчера он нарисовал ей своего пингвина. Я отправил рисунок Гэву по электронной почте).
– Мы здесь привыкли к переменам, – начинает он, – через пару недель птенцы покроются новым оперением и отправятся к побережью вместе с родителями. В эти моменты всегда становится очень грустно.
Терри уставилась в стену с отсутствующим выражением лица.
– Каждый год ты знаешь, что этот момент рано или поздно придет, но все равно каждый раз грустно.
Майк вздыхает, разделяя ее настроение:
– В этом году будет еще хуже, потому что он может быть последним.
Кажется, будто его терзают противоречивые чувства. В Англии его ждет девушка, и если проект закроется, он сможет вернуться к ней и, возможно, заняться житейскими делами – свадьба, дети, все такое. Но меня не покидает ощущение, что ему больше по душе независимая жизнь ученого, который изучает пингвинов за полярным кругом. Здесь его место. На днях я узнал кое-что любопытное от Дитриха. Это Майк нашел бабулю Ви в снегу в тот роковой день, хотя они все вышли на поиски. Это Майк оказал ей первую помощь и дотащил ее обратно на базу. Он, получается, спас ей жизнь. Он и близко не такой противный, каким хочет казаться. Да, он постоянно ввязывается в склоки и пытается спровоцировать других. Но он неплохой. Время от времени мы даже можем поболтать.
Терри убирает посуду. Она кажется такой расстроенной – все-таки она очень любит пингвинов. Мне хочется предложить ей встретиться в Англии, если проект острова Медальон закроется и ей придется вернуться. Было бы здорово, если бы я мог провести с ней больше времени. Если что, я ничего не имею в виду. Я не хочу, чтобы это звучало так, будто я надеюсь, что проект закончится.
Когда я захожу в комнату к бабуле, она уже не спит, сидит в кресле, укрывшись пледом. Пип спит на животе, устроившись у нее на руках. Боже, он просто на вершине блаженства. Бабушка смотрит на него сверху вниз с нежной улыбкой. Должен сказать, это зрелище заставляет меня радоваться тому, что у меня есть бабуля. И я даже немного рад, что она совершенно сумасшедшая.
Бабуля поднимает на меня глаза. Ее взгляд полон решимости.
– Так, Патрик. Хорошо, что ты зашел. – Она приглашает меня сесть рядом с ней. – Надо обсудить несколько бытовых вопросов.
Я сажусь.
– Ты выглядишь выздоровевшей, бабуля.
– Я и чувствую себя так. Мне намного лучше. Я даже уверена, что проживу еще какое-то время. Возможно, еще несколько лет. Может быть, я позволю себе задержаться еще на одно десятилетие.
– Ура! Как я рад это слышать!
Я вскакиваю, бросаюсь к ней и заключаю в объятия. Не могу удержаться, хотя бабуля совсем не склонна к сантиментам. К моему удивлению, она пытается обнять меня в ответ. Недолгое объятие. Я почти уверен, что это не сон.
Наши движения разбудили Пипа. Он спрыгивает с колен бабули на пол и начинает чистить свою грудку. Из нее выпадает несколько перьев, и можно увидеть, что на их месте уже выросли новые.
Бабуля что-то ищет в своей сумочке, которая стоит рядом с креслом. Но не в алой сумочке (на которую напал пингвин), а в ярко-розовой с золотым (просто ужасная). Она достает носовой платок, громко сморкается и смотрит мне прямо в глаза.
– Что ж. Перейдем к делу. Я думаю, будет честным известить тебя, что я собираюсь составить завещание по возвращении домой.
– Ага, понял, – отвечаю я.
Ну вот, приехали.
Она пристально смотрит на меня. Никогда не замечал, сколько разных оттенков в ее глазах. Они серые, как бетон, и цвета морской волны, но еще в них есть золотые прожилки.
– Некоторое время назад я решила оставить все свое состояние проекту острова Медальон, – говорит мне она.
Я киваю. Не сказать, чтобы я был удивлен.
– Хорошо.
– Между мной и пингвинами Адели образовалась особая связь, – продолжает она, – и мне кажется, просто необходимо попытаться сохранить этот вид. Если я могу сделать небольшой вклад в помощь Адели, я хочу его сделать.
– Бабуля, тебе не обязательно все это объяснять.
Наверное, она думает, что я просто в бешенстве, что не получу ее денег. Но это не так. Главное, она в порядке.
– Эти ученые в целом знают свое дело, и я им доверяю, – продолжает она. – Я оставлю им большое состояние, когда умру…
– Бабуля, прекрати!
– Нет смысла смягчать формулировки, Патрик, мы оба знаем, что это практически произошло. И когда-то это все равно случится. А пока я буду выплачивать команде ученых месячное содержание, чтобы они могли и дальше работать.
На это я и рассчитывал. Наверное. Но это означает, что все трое ученых останутся здесь, на острове Медальон. На веки вечные.
– Терри очень обрадуется, – говорю я.
Это правда. Она будет на седьмом небе. И даже не вспомнит о каком-то Патрике, который сидит в магазине велосипедов где-то в Болтоне.
Бабуля продолжает:
– Я полностью обеспечу будущее этого проекта только при одном условии, – заявляет она. – Каждый год ученые должны будут спасать по меньшей мере одного пингвина-сироту. Это чтобы они не забывали, что у них есть сердце.
Я смеюсь.
– Любишь ты, бабуля, усложнить всем жизнь.
