– Я люблю тебя до великолепия сильно, – сказала я.
Снова началась учеба. Но это не имеет значения. Мне по-прежнему удается сбегать из Данвик-холла. Но я беспокоюсь. Сегодня я пропустила географию, чтобы побыть с Джованни. По тропинке я добежала до окраины рощицы, где мы договорились встретиться, но Джованни нигде не было. Я ждала минимум полчаса. И записки он тоже не оставил.
Я заглянула под каждый камень вокруг этой рощи, чтобы убедиться наверняка. Знаю, ему не всегда просто отпроситься, но я все равно злюсь. Я вся вымокла на обратном пути, волосы облепили лицо. Чувствую себя вымотанной и расстроенной из-за этого всего.
Страх. Все, что я чувствую, – это страх. Он как яд с каждым днем все сильнее и сильнее отравляет мои мысли. Я не видела Джованни уже несколько недель. Он больше не появляется на рынке по субботам. Как и мистер Говард. Поэтому мне некого даже спросить. Джованни знает, где я живу, знает, где находится дом тети М. Конечно же, он мог бы найти способ связаться со мной, если бы действительно попытался? Неужели он разлюбил меня? Встретил кого-то еще? Может, он влюбился в одну из дочерей землевладельца на ферме Исткотт? Никогда не обращала на них особо внимания, но, кажется, одна из них вполне симпатичная. Я так мало знаю о мужчинах.
Нет. Я не могу и не буду верить, что мой возлюбленный Джованни мог быть мне неверен. А вдруг с ним что-то произошло? Вдруг он вообще… мертв? Мое сердце сжимается от одной мысли об этом. Я заставила себя представить во всех мельчайших деталях все возможные сценарии его смерти, чтобы подготовиться к худшему. Но неизвестность хуже всего. Можно было бы попробовать спросить Джанет, но теперь она ненавидит меня, и наверняка ничего мне не скажет.
Джованни, где же ты, любовь моя? Мне ужасно тебя не хватает.
«Повалят беды, так идут, Гертруда, не врозь, а скопом».
Наконец-то я встретила мистера Говарда на рынке сегодня днем. Он сказал, что лагерь Джованни расформировали и всех заключенных перевели в другие лагеря.
– Мне очень жаль, мисс. Но я не знаю, куда их отправили.
Я не представляю, что мне делать. И понятия не имею, увижу ли когда-нибудь своего Джованни снова.
Я так устала. Я вымотана и истощена.
Я начала что-то замечать, и это меня пугает. Я практически ничего не ем, но мой животик начал округляться.
Теперь я женщина. Мне следовало раньше догадаться.
Что бы обо мне подумали мама и папа? Испытали бы ужас и стыд? Но это ведь они виноваты в том, что произошло. Зачем им понадобилось бросать меня? Зачем? Теперь и Джованни тоже бросил меня. Меня все бросают.
Сегодня я открыла медальон, чтобы выбросить три локона, которые хранила в нем. Уже собралась выкинуть их в окно спальни, но вовремя остановилась. Как только локоны вновь оказались в безопасности, внутри медальона, мне пришлось бежать в туалет. Меня сильно тошнило.
Я слышала где-то, что лучший способ прекратить это все – сидеть в горячей ванне и пить джин. Но ни в школе, ни дома у тети Маргарет ванной не было, и, конечно же, не было никакого джина. В субботу я хотела украсть вино для причастия из церкви Эгглворт в надежде, что оно поможет. Но бутылки хранились в ризнице под замком.
Я вынуждена причинять себе боль. Каждое утро и каждый вечер я запираюсь в ванной и изо всех сил бью себя кулаком в живот, пока боль не станет невыносимой. Пока не сработало. Ребенок, видимо, твердо решил остаться внутри меня.
Что со мной будет? Не могу даже представить себе. Я пленница здесь, в своей спальне у тети М. Страх отступает, только когда я пишу, поэтому я напишу здесь все, что произошло сегодня.
Все началось сегодня утром, когда я столкнулась с Норой по дороге на урок математики. Когда нас отбросило друг от друга, я автоматически схватилась за живот. Она посмотрела вниз, затем вверх на мое лицо и в одно мгновение все поняла. Полная ярости, она бросилась на меня, как дикая кошка:
– Гарри сказал, что ты пыталась сделать это с ним, но он не согласился. Он лжет, не так ли? Не так ли?
Она прижала меня к стене.
– Вы с ним сделали это вместе, не так ли, распутная девчонка? И теперь в тебе сидит его ублюдок.
Я была так потрясена ее злобой, что не смогла вымолвить ни слова в ответ.
Нора ткнула пальцем мне в лицо.
– Ты не могла остановиться, не так ли?
Ее веснушки, казалось, расползались по покрасневшим щекам.
Мое молчание привело ее в полную ярость.
– От твоего хорошенького личика ничего не останется, когда я с тобой разберусь! – рассвирепела она и пошла на меня с кулаками. Я отбивалась.
Сквозь ожесточенные удары и ее попытки меня поцарапать я услышала стук каблуков в коридоре. Затем прогремел голос миссис Филпоттс:
– Девочки, девочки. Прекратите! НЕМЕДЛЕННО!
