И снова быстрые манипуляции руками за спиной – и шелковое платье Ханны с легким свистом скользнуло вниз, обнажив атласную нижнюю юбку.
– Как, черт подери, вы это делаете? – не веря своим глазам, удивленно воскликнула Стефани.
– Это моя профессия, мистер Томас. – Нижние юбки слетали одна за другой и отшвыривались в сторону проворной ножкой Ханны, обутой в атласную туфельку.
– Да, но столько тесемок! И крючков! Наверное, есть какой-то секрет, у меня никогда не… Позвольте взглянуть на лиф вашего платья… – Стефани наклонилась, чтобы поднять платье, но в этот момент ее с головой, словно морская пена, накрыла очередная нижняя юбка.
– Хочешь, чтобы я сняла корсет, мой мальчик? – откуда-то сверху доносилось воркование Ханны.
– Нет, не совсем. Я… бог мой, есть у нее где-нибудь край? – Стефани барахталась в кружеве, пытаясь выбраться.
– Просто представь, милый, как ты лежишь на них. Утопая в этой мягкой пышности.
Едва Стефани освободилась от юбки, как тут же уткнулась в полные белые бедра Ханны в чулках, едва прикрытые полупрозрачной сорочкой, которая щекотала ей нос.
– Уверяю вас, мадам, я…
Схватив девушку за плечи, Ханна одним движением поставила Стефани на ноги.
– Пойдем со мной. И перестань смущаться.
– Я вовсе не смущен. Я только хотел… – Мозг Стефани работал на бешеной скорости. Какую отговорку выбрать на этот раз?
– Иди сюда, мой милый. – Ханна, обхватив голову Стефани руками, с силой потянула ее на себя.
– …болен! – едва смогла выдавить из себя Стефани, ибо остальная часть фразы утонула в пышном плену грудей кузины Ханны, чрезмерно надушенных розовым маслом.
– Что ты сказал?
Стефани запрокинула голову, хватая ртом воздух.
– …болен! Я болен! Я…
– Конечно, ты болен. О-о-о, ведь это так прекрасно, а Ханна сделает все еще лучше…
– Нет… у меня болезнь… э-э… другого рода…
– …о-о-о, я вылечу все твои болезни, забудь обо всем.
– …у меня все чешется… и страшно зудит…
– …о-о-о, почеши меня, о-о-о, ты такой сильный, мистер Томас, настоящий воин…
– …и… и еще у меня язвы и гнойники по всему телу, думаю… да, такие большие прыщи, из которых течет… гной…
– …о-о-о, да не брыкайтесь вы так, не… ГНОЙ?!
Дверь с треском распахнулась как раз в тот момент, когда Ханна в животном страхе отбросила от себя Стефани с такой яростью, что девушка отлетела и упала ничком на пушистый старый красный ковер, от которого исходил затхлый, очень неприятный запах.
Пытаясь отдышаться, Стефани лежала и смотрела в потолок. Казалось, каждая клеточка ее тела пропиталась ароматом розового масла. Даже голова разболелась, но, вполне возможно, причиной головной боли послужило все-таки столкновение с половицами.
Трудно было представить более отвратительный вечер, чем этот.
Едва эта мысль посетила ее больную голову, как откуда-то сверху донесся голос маркиза Хэтерфилда, словно архангел спустился с небес, чтобы покарать за грехи детей человеческих:
– Мистер Томас! Какого черта вы здесь делаете?
Опираясь на ковер, Стефани встала на четвереньки и попыталась подняться.
– Разве и так не ясно?
Наблюдая разыгравшуюся перед его глазами сцену, Хэтерфилд попытался сохранить на своем лице соответствующее обстоятельствам выражение гнева. Бедный юный Томас беспомощно барахтался на полу, хватая ртом воздух, с лицом красным, как ковер, на котором лежал. Хозяйка борделя – надо отдать должное, дама привлекательная, с пышными формами – пыталась затолкать свою изобильную грудь обратно в корсет, где ей и полагалось находиться, словно домохозяйка, которая старается впихнуть несколько перьев в набитую до отказа подушку.
– Помилуй бог, Томас, – воскликнул Хэтерфилд, – что за непристойная сцена! Сядьте, Томас, хотя бы попытайтесь сохранить достоинство.
– Я хочу, чтобы он немедленно убрался из моего дома! – взвизгнула проститутка. – Вместе со своими гадкими болезнями!
Хэтерфилд удивленно поднял брови.
– Болезнями? Что это значит, Томас?
– Да, сэр, я болен. – Томас медленно поднялся на ноги, слегка пошатываясь; он потупил взор и с виноватым видом уставился на ковер. – Это… это ужасная болезнь, я так и сказал госпоже Ханне. Я… не хотел причинить ей вред.
– Вред! Это очень серьезно, Томас. Я потрясен. Мы немедленно отправимся к доктору, чтобы начать лечение. А пока, думаю, нам лучше…
В этот момент снаружи донеслись беспорядочные крики и шум. Затем раздался страшный грохот, словно ломились в дверь. Еще раз и еще.
– Какого дьявола! – воскликнула Ханна. Она подобрала разбросанные нижние юбки и платье, сгребла их в охапку и направилась к двери.
– Позвольте… позвольте вам помочь, мадам? – предложил Хэтерфилд, деликатно отводя взгляд от ее соблазнительной груди.
– Это полиция! Боже, это точно полиция! – Она быстро просунула ноги в юбку.
– Полиция? – спросил Хэтерфилд.
– Полиция! – испуганно вторил Томас.
– Грязные, подлые ублюдки! Разве я мало им плачу? Вонючие ослы! – Стены комнаты сотрясались от праведного гнева кузины Ханны. От благородной дамы, которую она так успешно изображала в гостиной, и следа не осталось. – Свиньи! Никому нельзя доверять в этом мире!
