– Негодяй! Вы не знаете, с кем решили соперничать! Вам меня не победить, ведь то, что вы предлагаете, – это грех!
Стефани повернулась к ней спиной и разгладила листок. На нем твердым почерком Хэтерфилда было написано: «Сэру Стефану Томасу». Восковую печать письма кто-то сломал.
– Это предназначалось мне, – сказала Стефани. – Вы открыли мое письмо!
– Мерзавец, – услышала она в ответ.
На листке было написано:
«Мой ангел! Мне нужно закончить пару неотложных дел. Потому я прошу – поезжай на Белгрейв-сквер с сэром Джоном и леди Шарлоттой. Я найду тебя там и уж больше не отойду ни на шаг. Эта ночь была чудом.
Твой Хэтерфилд».
– Да, это правда, – прошептала Стефани. – Я люб-лю его.
– Вы посмели признаться в этом.
Стефани повернулась и сказала:
– Да. Я люблю его. Очень сильно.
– Ах ты, порочный дьявол, – с ненавистью проговорила леди Шарлотта. – Но я уничтожу тебя, ясно? Ты не отнимешь его у меня.
Стефани спокойно встретила ее пылающий взгляд.
– Не понимаю, зачем вам это? Вы счастливы, вы богаты, с положением в обществе. У вас есть все в этой жизни.
Сквозь открытую дверь до них донесся голос сэра Джона:
– Шарлотта, дорогая! Мистер Томас! Карета ждет. Мы опаздываем.
Но леди Шарлотта продолжала пристально смотреть в глаза Стефани.
– Ты слышал это? Мы едем в дом к герцогу и герцогине Сотем. К родителям Хэтерфилда, которые очень хотят, чтобы мы поженились.
– Хэтерфилд сам себе хозяин.
– Там будут музыка и танцы. Я буду танцевать с ним, а ты – смотреть на нас и думать, какая же мы красивая пара. Все вокруг тоже будут смотреть на меня, Томас. На меня, потому что я – дочь графа, а ты – никто. Ты пыль под моими ногами.
Стефани шагнула к ней. Ее носа коснулся едва уловимый аромат розовой воды, который источала безупречная кожа леди Шарлотты.
– Неужели? Вы в этом уверены?
– Меня будут поздравлять, а тебя – нет. Через месяц я стану женой Хэтерфилда, а ты ничего не получишь. Слышишь? Ничего!
– Шарлотта! Мистер Томас! – В дверях появился сэр Джон. – Что, черт… Что тут происходит?
Шарлотта повернулась и сказала:
– Ничего особенного, сэр Джон. Мистер Томас, вы готовы?
Стефани вернулась к пианино. Здесь, рядом с окном, воздух был прохладнее, и он немного охладил ее пылающие щеки.
– Нет, поезжайте вдвоем, без меня. Мне нужно закончить одно дело. Я потом к вам присоединюсь.
– Какое дело?
Стефани села на стул для пианино и положила пальцы на клавиатуру. Когда она в последний раз играла? Три месяца назад, четыре? Принцесса взяла первые аккорды «Аппассионаты».
Леди Шарлотта рассмеялась и промолвила:
– Думаю, мистер Томас просто немного нервничает из-за бала. Я права?
Сэр Джон раздраженно фыркнул.
– Что бы там ни было, но нам надо ехать немедленно. Значит, мистер Томас, вы появитесь там, только позже?
– Безусловно, сэр Джон, – продолжая играть, ответила Стефани.
Когда за ними громко захлопнулась парадная дверь, она встала из-за пианино и закрыла его. Потом взяла лампу и, перескакивая через ступени, побежала к себе в комнату на третий этаж.
На кровати, застеленной шерстяным одеялом, лежала посылка, обернутая в коричневую бумагу, из-под которой виднелось ее нежно-серебристое содержимое. Стефани обнаружила ее там, когда вернулась домой. Она была перевязана тесьмой, под ней пряталась карточка.
Стефани потрогала сложенные вещи – сорочку, корсет, нижние юбки, чулки, платье из какой-то серебристой легкой ткани, которая переливалась в лучах лампы. Еще пара маленьких серебристых туфелек. Заколка с россыпью бриллиантовой крошки.
А сверху – сияющая серебром маска.
Стефани взяла записку и перечитала ее:
«Принцесса всегда должна появляться на балу как первая красавица, даже если она скрывается под маской. Желаю приятного вечера. Д.»
Конечно, это была мисс Динглби. Благослови Бог эту добрую женщину!
Камера, в которой сидел маркиз Хэтерфилд, находилась в самых глубинах старинного здания тюрьмы Олд-Бейли и, учитывая все обстоятельства, выглядела вполне прилично. Ему были дозволены некоторые удобства, к которым он привык дома, – письменный стол, книги и даже тренажер для занятия греблей. Хэтерфилд быстро по-дружился с охранниками, и они стали закрывать глаза на кое-какие вольности арестанта. Когда к нему приходила Стефани, скромно одетая как клерк мистера Бенедикта Ферчеча, они разрешали им двоим общаться сколько душа пожелает и особо не докучали.
Общались они в основном на сугубо деловые темы: о процессе Хэтерфилда в суде и о его проекте в Хэм-мерсмите.
