Наташа была уже взрослой и самостоятельной барышней. Она закончила институт, работала, жила одна, потому что ее мама вышла второй раз замуж, уехала в другой город и, таким образом, освободила дочке квартиру. Наташа хорошо зарабатывала и даже помогала маме воспитывать младшего брата, так как мамино замужество оказалось не очень денежным. Несмотря на свои двадцать пять, она уже была заместителем генерального директора небольшой фирмы, и уверенно сидела за рулем автомобиля, купленного на собственные деньги. Она бойко справлялась с работой, не тушевалась перед подчиненными, среди которых были люди, старше ее по возрасту. Но при этом она почему-то терялась перед своей родной тетей.
Тетя Катя, родная сестра мамы, была женщиной замужней, неработающей, погрязшей в домашние дела и замученной чрезмерными выпивками мужа, преуспевающего бизнесмена. Катерина жила, в сущности, скучно. Целыми днями сидела дома, выходила только в детский сад да по магазинам, с утра до вечера строгала салаты, стряпала сложные обеды и ужины из трех блюд, с обязательным десертом, потому что и дочка, и муж любили вкусно покушать. Из развлечений у нее были только телефонные разговоры с многочисленными подружками и телесериалы про любовь.
Наташа частенько навещала Катерину, а по телефону они и вовсе ворковали ежедневно. Неизбежно Наташа замечала, что тетя каким-то загадочным образом выпытывает у нее всю подноготную – про всех ее поклонников, кавалеров и женихов. Она покорно все рассказывает, все подчистую, а потом начинает об этом жалеть. Катя ухитрялась выведывать все, даже самые интимные подробности. Она эти подробности смаковала, и чувствовалось, что для нее это новый сериал, только не в кино, а в жизни.
– Ну, ну, а как у тебя с этим, с Испанским? – так она назвала кавалера, с которым Наташа познакомилась в Испании. Тетя Катя вообще ни одного поклонника племянницы не называла по имени, а только по прозвищам, которые сама же и придумывала. Наташе не очень это нравилось, но она не знала, как прекратить эту странную практику. – Ты с Испанским в ресторан-то ходила? Хороший ресторан? Что ели? Ну а потом-то, потом, он тебя к себе повез? И ты поехала? Ну и как он? Сойдет с селедочкой? А этот, Отвергнутый, все еще звонит? Ну, надо же, настойчивый какой. Не отстает! А Покровитель? Не домогается? Только издалека вздыхает? Импотент, наверное. Ну а тот, Бандит, как он? Вы в баню ездили, да? Как он, справляется?
Катя и мужа своего никогда не называла по имени. Про него она обычно говорила: мой, благоверный, хозяин, иногда по фамилии, но чаще всего – оглоед. К мужчинам она относилась плохо, всех считала мерзавцами и наглецами. Свой брак она называла неудачным, каждый месяц собиралась разводиться, каждый день делала мужу выговоры, но дальше этого дело не шло. И так продолжалось уже восемь лет. Наташа тоже недолюбливала Катиного мужа и не считала их брак идеальный. Она и замуж не рвалась, потому что не видела удачного примера для подражания. Ни мамины браки она не могла признать за образец, ни, тем более, брак тети. Но к мужчинам, в отличие от тети, относилась благосклонно. Тетя ее благосклонность не одобряла:
– Что ты их выгораживаешь? Ангелы, тоже мне! Смотри, они же все тебя бросают! Этот, Лизунчик на «Мерседесе», перестал звонить? А Резвяк и вовсе женатым оказался. Им всем только одного надо! Одно у них на уме. А как жениться – где они все? Замуж никто тебя не берет!
– Берут. Но я за них не хочу.
– Смотри, пробросаешься. Молодость быстро проходит. За Испанского могла бы и выйти. Чем он тебе не хорош?
– Он всем хорош. Но я не хочу замуж.
– Замуж она не хочет! Только мне-то не говори. Так я тебе и поверила. Все девушки замуж хотят. А как без мужа-то? Одна как ты собираешься детей воспитывать?
– Когда соберусь воспитывать, тогда и выйду замуж. А пока я и одна справляюсь.
– Так и чего хорошего в том, что ты справляешься одна? Бесконечная череда любовников. Сколько их уже у тебя? Второй десяток пошел? Куда это годится. Они тебя используют и бросают.
– В этом месте беседы Наташа обычно начинала скисать и жалеть о том, что в очередной раз все рассказала про своих кавалеров. Всякий раз она зарекалась тете ничего не рассказывать! Но всякий раз Катерина ловко заманивала ее в свои сети, расслабляла, и бедная Наташа, теряя бдительность, начинала чистосердечно выкладывать все как на духу. Ей хотелось откровенничать, она забывала про ловушки, в которые проваливалась тут же после того, как заканчивала свой рассказ. Разговоры заканчивались молчаливой обидой Наташи на тетю. Она чувствовала себя выпотрошенной и использованной. При этом ей всегда хотелось вернуть тете ее упреки и сказать: «А ты сама? А твой Сережа? Что ты с ним валандаешься? Он тебе нервы мотаешь. Ты замужем, а разве ты счастлива? Уж собираешься разводиться, так разводись!»
– К психологу Наташа обратилась не по поводу отношений с мужчинами, а именно по поводу тети. Девушка чувствовала, что тетя выкачивала из нее энергию. После визитов к Кате, а Наташа частенько у нее ночевала, она чувствовала себя усталой, не выспавшейся и разбитой. Но не ездить к тете она не могла. Во-первых, она искренне ее любила, скучала по семье, ведь мама жила в другом городе. Во-вторых, привлекателен были технический аспект их отношений: квартира тети была недалеко от Наташиного офиса, и ей не приходилось рассекать всю Москву по пробкам.
– Необходимо было решить двуединую задачу: продолжать любить тетю Катю и при этом не мучить себя.
– Мы стали читать сказку «Гуси-лебеди». Дошли до диалога девочки с Бабой Ягой, когда девочка, в поисках пропавшего братца, набрела на избушку на одной ножке:
«– Здравствуй, девица! Зачем на глаза явилась?
– Я по мхам, по болотам ходила, платье измочила, пришла погреться.
– Садись покуда кудель прясть.
Баба Яга дала ей веретено, а сама ушла».
В этом месте Наташа воскликнула:
– Это точно я! И моя тетя! Она мне устраивает допросы с пристрастием, а я, как девчонка перед ней отчитываюсь: вот, ходила, вот, платье измочила, погреться хочу. Словно я перед ней виновата. Тьфу ты, незадача какая. И как же теперь быть? Мне хочется с ней поболтать, но так, чтобы она в мою жизнь не лезла. Мы с Катей почти подружки. И по возрасту близко. Ведь ей всего двадцать девять! А ведет себя, как занудная старуха. И впрямь Баба Яга.
