Эта его ухмылка снова появляется на лице, а бровь взлетает вверх, пока мое сердце громко стучит в висках.
— Ну что, Уитт? Хочешь, чтобы я поиграл с тобой в переполненном зале?
— Я не знаю, — отвечаю я.
Киска сжимается вокруг игрушки, я определенно точно хочу этого. Одна мысль о том, что он будет играть со мной, разжигает во мне еще больший голод. Тот факт, что никто не узнает, кроме нас, и что он будет контролировать это, внезапно удивляя меня импульсами, только сильнее заводит.
— Не вынимай ее, — шлепок обрушивается на мою задницу, обтянутую подвязками.
Взгляд Дойла говорит, что он хочет сожрать меня живьем и совсем не собирается быть нежным. Он, наверное, хочет меня запугать, но это только сильнее разжигает желание подчинить себе этого мужчину.
— Если будешь продолжать дразнить, я сломаю твое тело прямо перед тридцатью людьми, Уитли, и ты не сможешь издать ни звука, — его ладонь ласкает мою задницу, скользит по половым губам, а потом он снова целует меня. — Думаешь, выдержишь это? Будь паинькой, иначе я включу ее на полную.
Я отталкиваю его, тыльной стороной ладони стирая с губ поцелуй так же, как сделала это той ночью. На его челюсти дергается мышца, заставляя меня задуматься, помнит ли он это, но я не могу удержаться, чтобы не подлить масла в огонь, потому что в кои-то веки это по-настоящему весело.
— Полагаю, скоро узнаешь, — говорю я, хлопая ресницами.
Я хватаюсь за дверь кладовой и рывком открываю ее, выходя оттуда, пока он не успел сказать что-то еще. Мурашки покрывают руки при мысли о том, что он собирается сделать со мной сейчас… и позже.
Чем дальше я иду, тем сильнее ощущаю игрушку внутри, и мышцы сжимаются вокруг нее с каждым шагом.
Когда я возвращаюсь в коридор как раз к подаче десерта, меня уже трясет. Ощущение этой маленькой бомбы удовольствия, которая может сработать в любую секунду, заставляет меня нервничать в толпе.
Когда подают десерт, в комнате раздаются восторженные возгласы, отвлекая меня, и я испытываю гордость. На столах стоят башни из разноцветного желе в форме замков, рядом — кексы.
Без лишней суеты я успеваю добраться до Аллана, стоящего у дальней стены. Он наблюдает за залом, сложив руки за спиной.
— Привет, Аллан, — говорю я, подходя к нему.
Он кивает в знак приветствия, а я прислоняюсь к стене. Юбки такие объемные, что, наверное, кажется, будто я просто на них присела.
Я оглядываюсь, и дыхание перехватывает, когда я замечаю Коннора, шествующего по бальному залу в костюме вампира, с развевающимся за спиной плащом, словно в дешевом фильме.
— Почему вампиры такие плохие художники? — спрашивает он у толпы и делает паузу для комического эффекта. — Потому что они бы рисовали только кровью54.
Губы Коннора, которые я за последние две недели целовала так много раз, растягиваются в ухмылке, и он смело мне подмигивает.
Он думает, что я не решусь. Я отказываюсь снова на него смотреть, изображая слабую улыбку, и смотрю в пустоту через весь бальный зал, когда нажимаю «отправить».
Не проходит и доли секунды, как я чувствую мощную волну вибрации внутри, и колени подгибаются от неожиданности. Мой взгляд тут же устремляется к нему, и я едва удерживаюсь, чтобы не разинуть рот.
Он еще даже не проверил свой телефон!

Коннор О'Дойл
Я включаю устройство, даже не глядя на телефон. Я по ее сердцебиению понял, что она сделала — и знал, что сделает. Она не может удержаться.
Я отступаю от толпы, позволяя нанятым из деревни танцорам на мгновение перетянуть на себя внимание, и снова сосредотачиваюсь на своей — скорее всего — паре. Это слово, такое глубокое и неоспоримое, до сих пор вызывает у меня мурашки, даже когда я просто думаю об этом. И все же меня переполняет ощущение всепоглощающего удовлетворения.
Наконец я смотрю на фото и едва сдерживаю стон. На этот раз ее грудь полностью обнажена, большие упругие сиськи выставлены напоказ, но именно уверенность в ее взгляде заставляет мое сердце биться быстрее.
Желая отомстить еще сильнее, я повышаю уровень вибрации игрушки, уютно расположившейся в ее киске, и открыто улыбаюсь, когда слышу вздох Уитли через весь зал. Яйца сжимаются от осознания того, насколько сильно она возбудится в следующие несколько мгновений. Особенно учитывая, что она застряла в шеренге у стены, готовясь к финальному поклону по моему сигналу.
Я не даю сигнал сразу. Не в тот момент, когда замечаю гребаный кекс на ближайшем столе — как будто она хотела подразнить меня сегодня вечером.
Я нажимаю кнопку, заставляя маленькую игрушку пульсировать в ритм, и замечаю, как Уитли начинает тихо задыхаться. Она поднимает на меня взгляд, прикусывая губу, и качает головой, словно хочет, чтобы я притормозил. Она прислоняется к стене для лучшей опоры, и я задаюсь вопросом, дрожат ли нее ноги под платьем.
