Мне, честно говоря, со всеобучем в свое время ходить даже нравилось, по крайней мере реально видишь, как живут люди, в каких условиях растут дети… А вот по выборам вопросы решать не нравилось. Потому что я — не демократ. Если учитель — демократ, то он идиот.
Почему? Потому что…
— О выборах в Земство вам расскажет Андрей Андреевич Стрижак, председатель вышемирской Избирательной комиссии, а вы мотайте себе на ус, чтобы потом, когда будете ходить по домам, не иметь перед избирателями бледный вид! — Ингрида Клаусовна уступило место за кафедрой дядечке в очках и пиджаке и я даже отложил в сторону листочек с корабликами, заработав недоуменные взгляды коллег — Элессарова и Джабраилова.
А что? Мне ведь потом детям о местной политической системе на уроках обществеоведения рассказывать! Да и вообще интересно: как они тут в Государстве Российском и Великом Княжестве Белорусском, Жемойтском и Ливонском докатились до жизни такой?
Так что, похоже, у пиджачно-лысоватого Андрея Андреевича в полном педагогов кабинете был хотя бы один благодарный слушатель.
— А что, у нас к мужчинам какое-то особое отношение? — явно добавляя в голос истерические нотки спросила какая-то тощая голубоглазая блондинка лет сорока пяти, когда официальная часть окончилась и земский деятель удалился. — Почему у нас такие кабинет истории и кабинет информатики? Они что — элита? Ингрида Клаусовна, это выглядит как-то некрасиво! Почему одним все, а другим — ничего? Я двадцать лет здесь работаю и ни одного раза…
— Белла Марковна, сбавляйте обороты, — из-под очков глянула на нее директор. — Я здесь пока что только три года, и к тому, что происходило до меня отношения не имею. Теперь что касается кабинетов истории и информатики… Я делаю определенные выводы: вы, Белла Марковна, проигнорировали мое выступление на общешкольном родительском собрании в конце учебного года. По инициативе его высочества Дмитрия Иоанновича в земских школах из средств Династии создаются новые компьютерые классы. Для чего? В связи с возросшей необходимостью в ай-ти специалистах среднего звена на производстве и в армии…
Что ж, понятно: беспилотники, РЭБ, боевые роботы и прочее. Война на юге, которая сейчас, кажется, шла к трагичному для балканцев финалу, показала — земские части в этом плане провисают… Об этом в Сети и газетах говорили часто.
— Благо, у нас теперь есть отличный педагог, математик и информатик Гасан Джабраилович! — Ингрида Клаусовна кивнула в сторону Джабраилова. — Он обладает всеми необходимыми компетенции. Старшеклассников будут заниматься в рамках спецкурса, и факультатив для младших откроем… Несколько. Так что новые компьютерный кабинет — подарок от Государя и Цесаревичей, храни их Господь. С этим вопросы есть?
— Н-н-нет! — выдохнула напуганная Белла Марковна. — Но история…
— Кабинет истории и географии Георгий Серафимович оборудовал ЗА СВОИ СОБСТЕННЫЕ СРЕДСТВА! — нажала голосом Гутцайт. — И я понятия не имею, как все это заприходовать, несмотря на фокусы Саэроса Амрасовича и его «крибле-крабле-бумс!»
Тут слегка обалдели уже все учителя. Крибле-крабле — это было чересчур. Особенно после новости о том, что нашелся дурачок, который купил ПАРТЫ за свои деньги. Нет, многие, да что там — почти все педагоги приобретали необходимые мелочи типа канцелярки, файлов, стендов и магнитиков за кровные, и никакие сборы «на шторы» этого не покрывали, но ПАРТЫ? Взгляды скрестились на мне и я развел руками:
— Я ведь служил пока не комиссовали, вы знаете? Государь неплохо платит, вот я собрал деньжат и… Тратить особо некуда, ни семьи, не детей. Вот и решил… Знаете — ведь вся наша учительская работа своего рода — благотворительность, да?
Они участливо кивали мне, а про себя думали, что я псих ненормальный. Да, да, те самые люди, которые непонятно почему собирались совершенно бесплатно тратить многие и многие часы своего личного времени, пренебрегать ролью жены и матери, ходить по жаре и уточнять списки избирателей. это ведь не имеет никакого отношения к учебному процессу! Эти люди считали что я дураочк. И ни один из них не спросил…
— А что нам заплатят? — вдруг встал и задал этот самый вопрос Гасан Джабраилович. — Или мы можем пойти в рабочее время?
И тут все начали на него шикать и закатывать глаза, как будто он нужду справил прилюдно. Все-таки целых три знающих себе цену, умных молодых мужчины в школе — такое не всякая училка выдержит! Джабраилов смутился, сел, а я ему прошептал почти на ухо:
— Нет, никто ничего не заплатит, и да, ты можешь пойти в рабочее время, и никто тебе ничего не предъявит. Можешь даже обнаглеть и свалить два или три раза. Главное — не спрашивай разрешения, просто если будут искать — скажи, что обходишь район со всеобучем. И ни слова про выборы!
— А…
— Не спрашивай, просто прими как данность, — мне хотелось смеяться.
