Я оглядел класс и вздохнул. Иногда следовало просто признать свое поражение: даже самая интересная на мой взгляд тема и самый рабочий мой настрой, и красиво оформленная доска — все это пасовало перед обстоятельствами непреодолимой силы.
Детей откровенно растащило. В окно светило солнце, за окном орали птицы, пахло весной, подростки дурели. Пускали друг в друга солнечные зайчики с помощью циферблатов часов и зеркалец — у кого были. Тыкали в спины ручками. Щипались. Просто дремали на парте. Это были очень хорошие ребята — десятый класс! Но даже вечно энергичный Ляшков в легкой задумчивости наматывал на палец локон Демочкиной, которая — кто бы мог подумать? — сидела теперь с ним за одной партой. Вадим хрустел суставами, потягиваясь. Близняшки красили губы.
Классом овладело весеннее настроение. И с этим нужно было что-то делать! Что-то вполне конкретное. Урок нужно было вести!
— Так! — сказал я. — Десятый класс! А ну-ка, встали все! Встали, встали! У нас тут предметы гуманитарного цикла, или как? Правильно! Будем следовать заветам великих философов! Академия Платона проводила занятия в роще под Афинами, на свежем воздухе, а чем мы хуже? Собрали свои вещи и шагаем за мной — под яблони! Сможете писать на коленке?
— Да-а-а-а! — они были в радостном шоке.
— Тогда — шагом марш, ать-два! Тему нужно разобрать, отметки нужно выставить! — я закрыл журнал и сунул его под мышку, учебник и план-конспект брать не стал — этот параграф я мог рассказать, проснувшись среди ночи, с похмелья, во время спарринга, на плаву, на бегу, на скаку, как угодно и где угодно. Шпаргалки мне были не нужны.
Мы шумной толпой спускались по лестнице, когда на пути нам попалась завуч.
— Что здесь происходит, Георгий Серафимович? — округлила глаза она.
— Интерактивная работа на уроке обществоведения по методу платоновской Академии! — отчеканил я.
— Ну, надо же! Но — под вашу ответственность! — погрозила пальцем представитель администрации.
Мы устроились на траве под деревьями, недалеко от наяды, которую изваял Элессаров. Земля уже подсохла, в качестве сидений дети безбожно использовали рюкзаки, я — вещал стоя. Дул легкий ветерок — апрельский, будоражащий душу. Я-то получил от него прививку — сплав на байдарке помогал унять тот самый внутренний зуд, а вот десятиклассники, юноши и девушки, разрумянились, явно повеселели, на них было приятно смотреть!
— Итак, кто мне повторит, что такое естественная теория права? — обвел их взглядом я.
— Ну, что основные, базовые права принадлежат всем разумным от рождения! — отозвалась Демочкина, раскладывая на коленях учебник и тетрадь.
— Отлично! — обрадовался я. — Значит, всё-таки запомнили! Повторюсь: единого списка естественных прав, как такового, нет, каждый философ-политолог расширял или сужал его по своему усмотрению, в зависимости от своих взглядов и страны проживания… Итак, теперь вторая концепция — позитивная. Нет, это никак не связано с обуявшим вас хорошим настроением, это о другом. Это о том, что именно государство, а если быть точным — монарх как его олицетворение подарил права своим подданным. Те, которые посчитал нужным. Поскольку без действующей государственной машины соблюдение этих прав невозможно. Сторонники позитивной теории считают, что сама идея существования права без существования государства — пусть и самого зачаточного, такого как племя, например, — в принципе абсурдна, ведь никто не гарантирует безопасность, сохранность частной собственности и даже жизни! Без государства начнется…
— Война всех против всех! — обрадованно выкрикнул Вадим. — Это Гоббс говорил!
— Однако! — я поймал что-то вроде катарсиса, и мне дорогого стоило не расплыться в дурацкой улыбке. — Серьезно? Ты прям запомнил? То, что мы проходили столько месяцев назад?
— Так это… — удивленно, как будто оправдываясь, развел руками Вадим. — Интересно ж было, я и запомнил.
— Ну красавчик, ну! Молодцом, Вадим, ты меня радуешь! — я показал ему большой палец.
Не стоит жалеть заслуженную похвалу. Иногда это очень много значит для ребенка, даже если ребенок выглядит как высоченный крепкий парень. Главное — быть искренним, дети это видят.
— Значит, с теоретической частью разобрались! — кивнул я. — Теперь перейдем к практической: у нас, в Государстве Российском, какой концепции придерживаются?
— Конечно, позитивной! — проснулся Ляшков. Наверное — взревновал, что похвалили Вадима, а не его. Ну и ладно, пускай шевелится, ему полезно. — У нас ведь все законы за подписью Государя выходят, они и есть главный гарант их соблюдения, он и исключительные права может даровать — там, дворянский титул отдельному человеку, или, например, статус сервитута целой территории…
— У кого еще есть мысли? — я пощелкал пальцами.
— А у нас у каждого-с-с-с-с… Есть право выбора-на, — подал голос Башка, старательно давя в зародыше матерщину. — А у нас естественное право-на! Каждый может жить где хочет-на и пользоваться теми правами, которые сможет взять-в—в-в-р… А-хм! Даже с юридики можно сбечь! Сбегчи! Сбежать! Вон — в Орду! Из Орды выдачи нет!
