С безумным остервенением, впиваясь пальцами во влажную кожу, я стал вколачиваться в девушку, не давая пощады нам обоим. Пошлыми шлепками я хотел выбить из неё всё. Ненависть, глупость, злость и отчаяние. Хотел, чтобы с высекаемыми из нас искрами наши тела покинули ненужные мысли, оставив лишь чувства. Жёстко, не сбавляя темпа, я хотел довести её до края, чтобы рухнуть туда вместе.
Сам не понял в какой момент одна моя рука оказалась на шее Ани. Возбуждение со злостью смешались во взрывоопасный коктейль. Безумие, захлестнувшее меня с головой, нашептывало, что я обязан сделать ей больно. Перекрыть кислород, чтобы жизнь начала меркнуть перед её глазами, и она почувствовала тоже, что чувствую я, зная, что любимая женщина меня ненавидит.
Сжимая её горло, я двигался, как поршень, наслаждаясь хриплыми стонами девушки. И не известно, чем бы это закончилось, если бы сквозь толщу безумия и отчаяния я не услышал громкий стук в дверь. Кто-то буквально ломился к нам, пытаясь снести дверь с петель. Под этот аккомпанемент стуков я сделал пару мощных толчков и излился внутри девушки, не желая покидать её лоно, эгоистично продлевая себе удовольствие.
Наконец-то свобода! Жить с этой штуковиной на ноге было просто невозможно. Спать неудобно. Душ — настоящее испытание. А постоянный зуд сводил меня с ума! Думала, что не дождусь этого дня. Но это свершилось.
— Нют, ты без гипса выглядишь хуже, чем с ним, — смеясь над моей хромающей походкой, подшучивала надо мной Алёнка.
Как-то я не подумала, что снятый гипс не равен ровной походке. Ногу-то освободили, а вот навыки прямой ходьбы вернуть забыли. Я-то с дуру решила, что всё будет, как и раньше, но увы… На ногу я встала, а вот шаг сделать нормально не смогла. Моя конечность превратилась в переваренную макаронину. Болтается и производит хаотичные движения из стороны в сторону, не позволяя мне бежать. Вот Алёнка и ржёт, как ощипанная чайка над моими потугами.
— Заткнись! — прошипела я на подругу, предотвратив новый поток издёвок, когда мы остановились возле края больничного крыльца. Гадство! Впереди ступеньки. Не на каталку же мне садится.
— А я что? Я — ничего…
— Лучше дай сюда клешню свою и помоги мне спуститься, а то я опаздываю на встречу с подрядчиком, — попросила её, ухватившись за перила и делая первый шаг. — Мы сегодня должны утвердить смету и завтра бригада приступает к работе.
— Так я и не поняла, для чего ты переезжала на квартиру, если сейчас твои вещи снова нужно перевозить. Почему сразу к нам не переехала? — помогая мне спуститься, уточнила мачеха.
— Не сыпь мне соль на рану, прошу тебя. Я и так сто раз пожалела, что не сделала этого сразу.
Если бы не этот дурацкий переезд, то возможно моя нога не была бы замурована в гипсовый сапог на целых шесть недель. Столько времени потрачено впустую, не говоря о том, что пришлось терпеть Зотова в своём доме.
И словно прочитав мои мысли, подруга тут же спросила нём:
— Ты с Мишей давно говорила?
— Мы не общались уже почти месяц. Все переговоры идут через адвокатов, — усаживаясь на переднее пассажирское сидение, поведала ей. — Мой адвокат говорит, что впервые столкнулся с ситуацией, где оба супруга при разводе хотят оставить всё имущество, нажитое в браке, в пользу второго.
— Может уже расскажешь, что между вами в тот день произошло? — аккуратно поинтересовалась она. — А то у меня картинка в голове не складывается. Я, когда пришла, вид у вас был, как у трахающихся кроликов, но Мишино бегство говорило об обратном. Мужик, как ошпаренный вылетел за дверь. А теперь ещё эта Инга…
— Я уже говорила, что приходил Антон, потом у нас с Зотовым был секс, а затем пришла ты, — провожая в окно пролетающие мимо пейзажи, повторила я вкратце свой рассказ. — Ну, а дальше ты знаешь всё сама.
Градус напряжения в машине вырос стократно и больше мы не стали обсуждать тот день. Да и сколько можно обсасывать эту ситуацию со всех сторон, если результат от этого не изменится. Между нами с Мишей всё кончено и пути назад — нет.
После того дня мы ни разу не общались. Зотов и правда оставил меня, как я того и хотела. Просто способ был немного неординарный. Такой накал эмоций в постели, затем леденящая душу тишина.
С мыслью, что наши пути разошлись я смирилась и, возможно, этот этап не завершился бы так болезненно, если бы не одно «НО» … И от этого «НО» на душе так паршиво, что хочется выть.
— У них всё серьёзно, да? — спросила я, как лезвием, разрезая тишину салона движущегося автомобиля.
— Саша попросил не обсуждать это с тобой, — немного помолчав, честно созналась подруга. — Нют, я тоже не уверена, что тебе стоит в это вникать. Ты же сама решила, что этот брак для тебя больше ничего не значит.
Больно. Но зато честно… Я благодарна своему семейству за то, что они так берегут мои чувства. Их забота — лучшее, что происходит в моей жизни. Но это незнание меня убивает. Подозревать, что у Михаила есть постоянная девушка это одно, а знать наверняка — совсем другое. Эгоистичная часть меня вопит о том, что он не имеет права так быстро меня забыть.