Возражать я даже не попробовала. Мне и самой будет спокойнее, если рядом будут люди, способные меня защитить. Умом я понимаю, что падение с такой высоты в буйную реку не оставило шансов никому из пассажиров той машины, но вот страх… Он по-прежнему диктует мне свои правила. Я, как загнанный зверь, бегу от хищника, чтобы не стать его добычей. И сколько потребуется времени, чтобы я смогла остановиться и спокойно выдохнуть, не ожидая, что за поворотом мня поджидает маньяк, не представляю. Поэтому перестраховка мне не помешает.
— Во-вторых… — замялся он. — Я хочу, чтобы вы поговорили с Мишей.
— Это ещё зачем? — зная всю бессмысленность этого, я честно не понимала для чего нужен разговор.
— Да затем, что вы — два идиота! — рявкнул Сан Саныч. — Устроили чёрт знает что. Одна сопли на кулак мотает и второй не знает на какой хромой козе подъехать. Смотреть на вас тошно!
На наши вопли прибежала Алёна, которая, судя по кружочку огурчика на её лбу, пыталась остановить процесс старения своего организма.
— Вы чего разорались? Весь дом уже на ушах стоит из-за ваших воплей, — дыша, как пробежавший стометровку бегун, воскликнула подруга — мачеха.
— Ты посмотри на эту бестолочь, — указывая на мою, восседающую на кровати фигуру, прокричал отец. — Прямая, как рельса. Ни хитрости, ни женской мудрости. Ладно Зотов. Он — мужик. С нас спрос не большой. Но Анютка-то — женщина. Мать её ети!
— А я в чём провинилась? В том, что не хочу мужика уводить у другой?
Вот она — дискриминация по половому признаку во всей красе! И чему я удивляюсь? Отец — мужик. И его лояльное отношение к Мише легко объясняется наличием причиндалов между ног.
— Саша, не надо… — проблеяла Алёна, вцепившись двумя руками в разъярённого отца.
— Какой другой? Нет у Зотова никого! Понятно тебе? Нет!
— Саша…
— Алёна, не смей меня затыкать! — впервые за все годы отец повысил голос на жену. И всё это по моей вине. — Фиктивные браки. Разводы. Сделки с совестью. Похищения. Бывшие. Мужья, парни, жены, любовницы. Вы у меня уже все в печёнках сидите со своей глупостью!
— Пап…
— Хватит папкать! Мне уже под сраку лет, чтобы учить детишек уму разуму. А вас похоже ещё учить и учить, — махнул рукой, мол всё с вами ясно — дегенераты, и хлопнув дверью покинул мою комнату.
Алёна так и зависла в одной позе с приоткрытым ртом. Было видно, что грубость отца хлёстко ударила по её нервам. В их отношениях никогда никто не повышал голоса. Даже в самые острые моменты совместной жизни.
— Алён, не принимай его поведение близко к сердцу, — подойдя к подруге, попыталась её подбодрить. Моя совесть никогда мне не простит того, что Алёне из-за меня досталось.
— Нют, Саша прав, — неожиданно прозвучали её слова. — Ваша с Мишей свистопляска вышла из-под контроля. Он бросился в сомнительные авантюры, а ты нырнула в свое горе, которое создала на пустом месте.
— О чём ты говоришь? — возмущённо спросила её. — Бред какой-то.
— Думай, как хочешь… Тем более, что я уже поняла — ты никого, кроме себя не слышишь. Тебе отец сейчас говорил о ключевых моментах, которые способны круто изменить твою жизни, но ты пропустила их мимо ушей. Уверена, что с Зотовым происходило тоже самое. Хочешь корчить из себя жертву? Пожалуйста! Но не утягивай в это болото остальных.
Чем ближе я подходила к зданию суда, тем сильнее становился мандраж. Меня буквально выворачивало наизнанку от одной мысли, что сегодня наши пути с Михаилом разойдутся, как в море корабли.
Понимание правильности моего поступка нисколько не умаляло моей печали. Как бы то ни было, я продолжаю неистово любить мужчину, сумевшего превратить мою ненависть в любовь. Надеюсь, когда-нибудь, я смогу проснуться утром и признать, что всё было не зря. Все эти чувства. Вся боль. Нежность и страсть. Я смогу понять, что этот этап моей жизни даровал мне будущее, в котором я не буду совершать ошибок, которые стоили мне совместной жизни с Зотовым.
Стук каблуков по тротуарной плитке набатом бил по ушам, отсчитывая секунды до точки невозврата. Подойдя к массивной входной двери, я вобрала в себя побольше воздуха, чтобы рвануть её на себя и перешагнуть черту, за которой меня ждёт неизвестность. К н и г о е д . н е т
Спёртый воздух душного помещения не успел полностью заполнить мои лёгкие. Сильные мужские руки дёрнули меня на себя, чтобы я вновь оказалась за порогом суда.
Я знала, что это — Миша. Его руки моё тело запомнило на весь остаток жизни. Оно, как зачарованное, подчинилось своему хозяину и позволило утянуть себя. Увлечь на ту сторону, где всё привычно, но по-прежнему неопределенно.
— Нют… — шепнул мне на ухо, крепко держа в своих объятиях.
— Миша, — вторила ему вполголоса.
Мы застыли посреди улицы, боясь сдвинуться с места. Между нами звенело напряжение, которое, если выйдет из-под контроля, разрушит целый жилой квартал до основания.