Персиваль Грейвз никогда не был бунтарём и не стремился идти против системы. Он был благоразумным, правильным, безупречным. Но встреча с Криденсом заставила его споткнуться. У него появилась тайна… А у тайны оказалась очень высокая цена. Пост-канон. Персиваль Грейвз, обвинённый в сотрудничестве с Гриндевальдом, ловко избежавшим наказания, вынужден бежать из Америки. Он потерял пост главы магбезопасности, но не потерял привычку спасать мир. Узнав, что юноша-обскур Криденс Бэрбоун тоже выжил и находится у Ньюта Скамандера, Грейвз понимает, что Гриндевальд постарается обязательно добраться до него ещё раз. И решает добраться до Криденса первым, чтобы защитить юношу от Гриндевальда, а магическое сообщество — от обскура. Однако, поселившись вместе с Криденсом в тихом неприметном месте в Шотландии, Грейвз сталкивается с очень серьёзной проблемой. Он не может устоять перед влечением к Криденсу — влечением, которое зародилось давно, во время их первых встреч в Нью-Йорке.
Юноша был в его вкусе: так и притягивал взгляд. Плавный прогиб поясницы заканчивался круглой задницей, устроенной на высоком барном табурете. Между брюками и жилетом провокационно светилась белоснежная рубашка, лёгкий летний пиджак небрежно лежал на коленях. Одна стройная нога любовно обвивала другую, покачивала, поглаживала, и сам юноша весь покачивался в такт свингу — корпусом, красивыми покатыми плечами, необычно убранной головой: длинные пепельные волосы закручены на затылке в улитку, заколоты длинной китайской шпилькой со стеклянными подвесками.
На вид — двадцатилетка, самый сочный возраст, когда детская пухлость уже ушла с лица, уже прорезались скулы, пошире раскрылись глаза, оформились губы — но ещё не застыл, не заматерел. Замер в сладкой юности. Персиваль предпочитал именно таких. Ещё удивлённых жизнью, свежих, по-мальчишески наглых. Определённо, юноша стоил внимания.
Персиваль устроился за столиком в полумраке, заказал стакан виски — чистый, безо льда, без содовой. Какая удача, что сухой закон у не-магов не распространялся на подпольные казино. А без виски ему сегодня не расслабиться. Слишком много головной боли в последнее время, слишком часто приходится оставаться допоздна, сидеть, запустив руки в волосы, и пытаться связать воедино странные, разрозненные события.
Гриндевальд активно бузил в Европе. Открытых сторонников у него было немного, но деньгами ведь его кто-то снабжал. На свои так не попрыгаешь, терроризм — штука дорогостоящая. Если ты собираешь армию, изволь эту армию содержать и снабжать оружием. Подкуп там, взятка здесь, а продажные люди нынче дороги и не каждый согласиться связаться с человеком, которого разыскивает всё международное сообщество. Грейвз читал отчёты своих европейских агентов, горько вздыхал: резвящийся Гриндевальд увеличивал его ежедневные рабочие часы вдвое, а в особенно плохие дни — втрое. На плечи Грейвза ложилась не только сиюминутная и долгосрочная забота о безопасности американской земли, но и поддержание разведывательной машины в непрерывном движении. Абсорбирование идей и фактов, надзор за тем, чтобы они попадали в заинтересованные инстанции, а в инстанциях — в соответствующие отделы и управления, своевременное формирование своевременного мнения по основным вопросам безопасности для Серафины, такого мнения, на которое госпожа президент могла бы уверенно ссылаться перед Международной Конфедерацией. Не раз и не два Грейвза будили с докладом среди ночи, вырывая из неровного, поверхностного сна. В личных письмах он грозился Тесею Скамандеру, что сам приедет и наведёт порядок в Европе, раз никто больше не может, но это, конечно, была только риторика. Ему хватало проблем в Америке.
Религиозные фанатики из общества Второго Салема постоянно подзуживали не-магов быть настороже. Странные, нерегулярные вспышки тёмной магии в городе беспокоили их ещё больше. Но почему-то первое Конгресс совершенно не волновало, а вот за второе они позволяли себе выговаривать Грейвзу такое, что ему до чёртиков хотелось не просто вызвать говоруна на магическую дуэль, а банально и грубо разбить ему морду своими холёными кулаками.
Нервы были ни к чёрту.
Надо было отвлечься.
Вечер пятницы — самое время немного выпить и купить себе немного… любви? Нет, просто немного удовольствия.
Казино было похоже на десятки прочих, в которых он уже бывал — в Чикаго, Орландо, Сан-Франциско, в Далласе, Сакраменто, Новом Орлеане. Приглушённый электрический свет, треск колод, звонкий шелест покерных фишек, рассыпающихся по столам. Шарик грохочет, бьётся в рулетке. Каждый крупье немножечко шулер, но каждый улыбается так, будто влюблён в вас всю жизнь. Роковые блондинки и ослепительные брюнетки в коротких платьях, с сигаретами в длинных мундштуках выгуливали себя между столиками, высматривали добычу пожирнее.
Казино были у не-магов под запретом, но, как обычно, стоит только что-то запретить — тут же кто-то начнёт делать на этом деньги. Подпольные казино работали в каждом крупном городе, потому что где город — там люди, где люди — там деньги, где деньги — там большой выбор запретных страстей. Азартные игры Персиваля не прельщали, а вот азартные игроки — весьма.
Он безошибочно находил взглядом молодых людей с характерными повадками, которые были не против приятной компании. Встречался взглядом, приглашал за свой столик, угощал выпивкой. Короткой беседы хватало, чтобы понять, стоит ли искать дальше или этот экземпляр его устроит.
Мальчики ластились к нему, привлечённые запахом денег. Мальчики обычно уже были опытными и сами знали, что от них требуется. Персиваль договаривался о цене, не торгуясь. Спустить в рот стоило пять долларов. В зад — от пятнадцати до тридцати, в зависимости от сноровки и наглости мальчика, но на задницы Персиваль клевал редко. Хотя случалось, что увлекался и требовал снять штаны.
