Темнело, и все трое вошли в ту конструкцию, существование которой объяснялось разве что тем только, что этот лес — какое счастье (или нет?) — никому не пренадлежал. Подожгли длинную палку, подвесили осторожно на стену. Внутри почти ничего не было: брёвна, брёвна, ещё немного брёвен, сразу несколько топоров. причём довольно-таки внушительных по размеру, огромный котёл под потолком. Всё это могло бы быть похожим на обычные вещи, само здание — обыкновенным, хотя и не совсем, если бы не размеры и общая тяжеловесность.
— А какие-то дураки думают, что так строят ётуны, — заметил Локи, — ничего подобного, ни-че-го! Видел бы ты Утгард — он даже более людской, что ли, — обратился он уже теперь напрямую к Эрнсту.
Разразилась гроза, которой Эрнст когда-то страшно, вусмерть боялся, а теперь лишь немного не любил — вот и всё. Локи смотрел на улицу блестящими, даже как будто голодными глазами. Эрнст был удивлен никак не тому, что глаза были голодными, но сосредоточенному виду попутчика, что было действительно редкостью. С чего бы ему так сидеть, ни слова почти за час не сказал!
— Локи, — шепнул он в промежутке времени между громовыми раскатами, хотя и мог бы обратиться к нему и погромче. Локи молчал, будто что-то обдумывал, только вот что, понятное дело, понятно не было. Но, наконец, Локи хотел было что-то сказать, но вдруг палка потухла от порыва ветра, помимо грома где-то недалеко послышался сначала подозрительный скрип, а потом и громкие (очень, очень, прямо-таки безумно громкие) шаги. В недодверном недопроёме показалась довольно высокая, но отнюдь не гигантская, человеческая фигура. Тут Локи и Вотан чуть не одновременно начали толчками давать Эрнсту понять, что надо как-то пробраться за бревна. Но как в такой темени разобраться? Однако на практике оказалось, что это было не так-то сложно. Эрнст засел там и стал наблюдать.
Помещение снова озарилос светом, даже ещё ярче, чем раньше. Вломившийся оказался высоким, крепким, явно недюжинной силы человек с не менее огненно-рыжими, чем у Локи волосами. Судя по тому, как Локи и Вотан на него отреагировали, никакого страха он у них не вызывал, а значит и спрятаться его заставили по другой причине.
— Здравствуй, Донар!
Здоровяк смерил Локи ничего конкретного не выражающим, но всё же не бессмысленным взглядом, явно желая что-то сказать.
— Не старайся съязвить — всё равно не выйдет.
Донар промолчал, сосредоточенно начал отряхиваться, сел на пол.
— Сигюн тебе хотела кое-что передать, — в его тоне слышалась издёвка, правда неумелая, — говорила, чтобы ты был поосторожней, как будто бы не понимает, что это бес — по — лез — но.
Локи был уязвлен, и Вотан прекрасно понимал почему. Дело было в том, что его названый брат уже давно охладел к жене, даже до своего наказания. Её помощь несильно поменяла дело, разве что вызвала у Локи что-то отдалённо напоминающее благодарность.
Обычной жизни Сигюн немного раздражала Локи, но он считал себя не в праве это слишком открыто демонстрировать. Собственно, именно поэтому Локи и переменился в лице, а потом сказал то единственное, что могло стать достаточным ответным ударом:
— А
Неизвестно, думал ли Локи о последствиях своих слов, поэтому можно предположить, что он понимал, что ему ничего хорошего за это не будет, либо он ляпнул свой ответ вовсе не подумавши.
Донар резко вскочил и стал приближаться к Локи, который начал осматривать помещение в поисках путей для отступления, но пока оставался на месте. Как только Донар подошёл к нему на безусловно опасное расстояние, Локи мигом отскочил в сторону.
— Донар, — тут он увернулся от удара, — ты подумай, — снова отскочил, — прибьёшь меня — прибьёшь свой разум, — тут он отбежал подальше, — ты без моих советов как без рук — загнёшься!
— Я тебя предупреждал?! Предупреждал тебя? — громыхал здоровяк, не слушая увещеваний Локи. — Но тебе наплевать на всё! Говорил я тебе, что если ты хоть ещё раз … если вы с ней хоть ещё раз?!
— А её ты попробуй спросить почему так? Спроси, Донар, поинтересуйся. Я настаиваю! Может, хоть, на себя посмо… Ай! Ты обезумел?! Вотан, — тут Локи снова увернулся от карающей десницы Донара, — братец, что ты сидишь тут, ну что расселся?! Сына, (ой!) сына уйми! Не хочешь подумать о названом брате, — слово «брат» он особенно выделил голосом, — подумай хоть о будущем этого громилы! Ну куда, (ох!) куда он без меня-то? Ааай…
Локи грохнулся на пол, зацепившись ногой обо что-то, только вот обо что — непонятно. Однако вставать он не спешил, наоборот — чуть не устроился поудобней. — Лежачего не бьют, верно?
Донар молчаливо смотрел вниз и ничего не ответил на это замечание, наконец, бросил:
— Твое счастье…
— Ещё бы добавил «презренный ётун», хотя первое слово у тебя ох не в почёте, — не остался в долгу Локи, — предпочитаешь что погрубей. Да и при таком раскладе ты у нас презрен наполовину.
— Ты ещё не понял меня?
