Объяснить ничего бы не вышло, если бы коню просто бы не надоело терпеть на себе непонятно как на нем очутившуюся, да ещё и брыкающуюся ношу. Когда ничего, кроме следов от подков, перед этими двоими не осталось, а на Нильсе не появилось с дюжину дополнительных синяков, спокойствие не воцарилось. Но это всё же произошло, благодарение Вотану (или просто случайному стечению обстоятельств - никто даже сейчас не смог бы это понять), и обоим просто-напросто пришлось выслушать друг друга.
- Ты точно был... то есть, на самом деле это видел? Малец, это не шутки, ведь если ты это видел, то следовало серьёзней относиться к появлению бесов.
- Бесов? - ещё бы год назад Нильс бы не задал такого вопроса, но теперь он слишком сильно сомневался в том, что дело в бесах, а не чём другом.
- Ну а кто тебя, скажи мне, попутал? Совсем как будто спятивший был. Может, есть что-то такое, из-за чего бы это могло бы произойти?
Незнакомец звучал очень убедительно, так что Нильс действительно задумался чуть не обо всём своём прошлом.
- Есть. Я должен был идти в Святую землю со своим господином.
- Сбежал?
- Сбежал. За это мне, разве что, такое... - он выглядел растеряно. - Что тогда делать?
- Делать, что должно. Звать тебя как?
- Нильс. А тебя тогда как?
Вопрос оказался для незнакомца наредкость неудобный. Минуту где-то он многозначительно молчал, смотря вперед, но будто не видя там ничего вовсе. Наконец, он ответил:
- Это не должно быть для тебя важным. А, всё-таки, если шёл в Святую землю, ты туда и иди, как и я иду теперь. Тоже есть за мной один грех, знаешь ли.
Нильс поморщился от слова "тоже". Каким бы убедительным тон этого не пойми кого ни был, парнишка, всё-таки, не верил в то, что это какой-то грех. По крайней мере, не такой тяжкий, чтобы за ним вдруг взяли - и пришли бесы. Он вообще на секунду стал тем Нильсом, которому была бы намного важнее спокойная жизнь, который уверял своего господина, что раз они заплутали, значит им не суждено туда отправиться. Но, в тоже самое время, тем же Нильсом, до смерти боявшимся язычников и чародеев.
В ближайшие пару дней для них не произошло ничего особенного, да только в Верхних мирах тогда творились вовсе другие дела.
Сходство третье, или Великое "что мне за это будет?"
- Локи!
Записной ас даже поворачиваться не стал. То ли от лени, то ли ещё по каким соображениям. Помолчал с пару секунд и так же не поворачиваясь подал голос.
- Итак, Донар, мальчик мой, что произошло на этот раз? Если ты здесь, чтобы обвинить меня невесть в чем, то разочарую: сегодня не мой день, и ты с чистой совестью можешь уходить. Извинившись, конечно.
- Ты. Заставляешь. Моих. Слуг. Отлынивать. От. Работы. Уже. Полгода. И. Вдобавок. Брешешь. Что. Ни. При. Чем.
- Ого, как разговорился! Делаешь успехи в красноречии. Предлагаю тебе просто так давать приют Эрнсту только потому, что он заставляет тебя думать, а то я, видно, старею, не могу все время исполнять эту роль.
Донар молчал, и молчание это не предвещало ничего хорошего, в чем Локи мог убедиться, краем глаза посмотрев на него, но все ещё не разворачиваясь.
- Хорошо, давай я тебе ещё раз объясню: Эрнст тебе никогда в жизни не поклонялся, для него естественно не ловить каждое из твоих немногочисленных слов - это раз. К тому же, он, как славный мальчик, - тон Локи стал насмешливо-увещевательным, а взгляд почему-то скользнул по противоположной стене и остановился на сундуке, после чего Локи вновь развернул голову примерно на четверть, чтобы удобней было обращаться к Донару, - глупостей не делает, не думая не бежит.
Лицо Донара самым красноречивым образом говорило о том, что громиле все это более чем не по нраву, но как следует донести это до Локи он то ли не хотел почему-то, то ли, по также непонятной причине, не имел возможности.
- К слову, мальчик мой... - эффектная пауза сделала свое дело: заинтересованность проскользнула по лицу Донара. - Ты достаточно трезв сейчас, чтобы припомнить кое-что? Мы на желание тогда спорили, и ты проиграл, верно?
Тут Локи, наконец, полностью развернулся, дабы наблюдать невообразимо раздражённое выражение лица собеседника: шутка ли - напомнить о том, что никто иная, как Сила, дочь, на минуточку, Грома, пусть и вынужденно, но мирно провела время в Ётунхейме, причём отец её этого не заметил (в этом и заключалась суть спора: Донар не заметит самое важное) - себе дороже. И кому, как не Локи на это намекнуть?
- Значит, ты проиграл, да, - задумчиво протянул записной ас, - и свое желание я решил сегодня объявить тебе при твоём почтенном отце, то есть, при моем дорогом побратиме. Ему понравится, хоть он и будет это скрывать. И, знаешь ли ты что, Донар...
Что там Локи ещё хотел сказать, никто так никогда и не узнает: Донар, еле (но все-таки) сдержавшись, что можно уже считать чудом учтивости, чтобы не плюнуть на порог, удалился.
- Странный сегодня день, а? - подмигнул Локи вылезавшему из приоткрытого сундука Эрнсту. - И не заметил, козьи мозги!
- Да, и молчалив был, что его братец(*). Как думаешь, согласится на условие?