А началось все с того, что Искатель овладело ни с чем не сравнимое любопытство. Сначала все было отлично, он думал, что полностью владеет собой, по крайней мере настолько, насколько это возможно для простого человека, но потом все покатилось неизвестно куда, по крайней мере, неизвестно тем, кто не привык браниться и посылать других людей к чёртовой бабушке. Искатель же был как раз из таких людей, хоть по нему и не скажешь. Вот так и вышло, что он подглядывал в окно. Было очень удобно, паутина и непонятного происхождения стебли делали свое дело, а поскольку на бычий пузырь хозяин разориться не стал, то он, вдобавок, ещё и все слышал. За любопытством последовала жадность, шептавшая одно: "Откуда ещё это все возьмёшь? Жди, жди, тебе говорят!". Он и решил ждать не сразу, побродя по улице с час, но все же решил. Тогда встал ещё один вопрос: разве ему спать как последнему нищему на улице? И тут только он понял, что он и теперь что-то вроде последнего нищего. Послышалось почти что пение:
- Шум кошачьих шагов, корни гор, волос из женских бород...
Голос был женский, низковатый, но приятный, и, кажется, он звучал не так далеко - за углом. Так за жадностью и последовала смелость.
- Ты что же? Все это продаёшь? - начал он хитро.
- Нет, только молоко. А что, хотелось бы корень ближайшей горы? - она обернулась и теперь весело глядела ему в глаза.
- Хоть бы понял тогда, как он выглядит, раз существует... - эти слова должны были быть шуткой, но прозвучали чуть жалко, что, впрочем, красотку (а красива она была как черт знает, что такое - настолько, что Искатель впервые упомянул силы Преисподней) не заботило. - Но молоко - это тоже хорошо.
- Тебе бесплатно налью, если захочешь. А ведь корней гор нет, ты верно все это время думал. Всё, кажется, будет - и женские бороды, и шумно идущие коты, а корней у гор так и не появится!
Искатель промолчал. Вот что-что, а женские бороды ему хотелось меньше всего представлять, особенно теперь, когда с ним говорила такая девица, которая, к слову, продолжала говорить, только тихо:
- Видишь тот дом? Там такая дыра в стене, с самого низу, что пролезть ничего не стоит. Тебе же надо схорониться? Так вот, там подвал, даже есть кое-что, но мало, понятное дело - светло. И не спрашивай, откуда мне знать.
Ещё пара минут такого разговора, и Искатель остался у того самого дома с дырой в подвал Один. Благодарный, в хорошем расположении духа. Отогнав, правда, мысль, что над ним надсмехались.
- Стой-ка! А молочница та случайно... - тут Нильс описал женщину, после чего Искатель воззрился на него огромными глазами:
- Как ты узнал?
- Видел ее один раз... Странная - сказала мне, что чтобы потом драться каждый день, надо сейчас драться каждый день. Но да, ничего... - Нильс говорил это так, будто знал точно, о чем говорит. Тут сзади его окликнули:
- Эй! Случайный знакомый!
К нему вышла еще одна девица, которую Нильс узнал в своих недолгих странствиях: высокая, крепкая, с безумно длинными рыжеватыми косами и как будто привыкшая поступать так, как свойственно мужчине. Её Нильс запомнил хуже, но все-таки узнал и подернулся: неприятным дружелюбием от нее веяло.
- Так ты со спутником? И с мечем? - спросила она после повторного приветствия и рассказа о том, как сюда попала.
- С мечем, но...
- Да, не Дурачинка твой меч, парень, - Нильс поежился, да и Искатель, кажется, был еще более впечатлен таким странным для молоденькой девушки обращением.
- Дурачинка?
- И вновь достал он острый свой меч,
Дурачинкой тот меч называл он.
И мигом снес он голову с плеч
Оставшемуся великану...
Неужели ни разу не слышал?
Нильс не слышал, но об этом не смог сказать, ведь девушка вскрикнула, но более почему-то (вот и еще одна странность) от досады, чем от неожиданности: ее, кажется, укусил комар или кто-то вроде того.
Сходства восьмое и девятое: неблагодарность и просто призвание + заключение