-Иди, говорю тебе.
-Куда еще?..
-К монахам, если хочешь, куда глаза глядят там… Иди, что боишься?
-Кто ты такая, чтобы… Я, может… - ни одно мало-мальски подходящее начало для обезоруживающего ответа не получило продолжения.
-Мне отвечать, или ты сам еще не решил, что сказать? Не знаешь - забудь все и иди куда хочешь.
Николаус посмотрел в бездонные синие глаза собеседницы, стараясь увидеть там хоть каплю чистой насмешки над ним (наверняка те двое «разведчиков» с ней сговорились), но у него не вышло: серьезней взгляда он не встречал. Всё это начинало потихоньку выводить его из себя, но, с другой стороны, хорошенькая незнакомка, дающая ему совет, когда все идет настолько никуда, казалась сюрпризом довольно приятным. Да что там хорошенькая - теперь она казалась ему красивой, как черт знает что.
-Долго будешь смотреть? Иди куда хочешь, без тебя не пропадут.
Николаус странно глянул на женщину, огляделся вокруг. Казалось, что хоть советовали ему идти и жить своей жизнью, но убеждали все это время в обратном: помочь остальным, хоть и не очень ясно, чем. Причем убеждали успешно, хоть и своим лишь присутствием. Впрочем, неудивительно, раз собеседница
-Недолго, - наконец, выдавил он, - пойду. К оружейнику, то есть.
-Не пойдешь, - тут голос женщины стал немного встревоженным. - Гляди… За тобой, между прочим. - Николаус не стал даже сопротивляться, когда его потянули за собой за угол.
-Ну и где ты его видел? - послышался знакомый, кажется, Николаусу голос.
-Здесь стоял. С девчонкой какой, не разу ее не видел.
Неважно, поймут ли его когда-нибудь свои, неважно, что скажут ему мать и сестры, когда увидят его здесь, пусть даже он и будет прощен (в чем он очень сильно сомневался), он не должен показываться никому на глаза. Либо он каким-то чудом успевает вернуться в ближайшие месяцы туда, откуда сбежал, либо он исчезает для тех, кого знал, навсегда. Все это пронеслось в голове у парня чуть меньше, чем за полминуты, и все волшебство, которым он был, кажется, окутан, все это время, тут же будто совершенно спало. Из пучины страха его отчасти вытянул минут пять как знакомый голос:
-Не хочешь подслушать еще? Посмотрел бы хоть, когда повернут сюда, если повернут. Вот же…
Шаги приближались, и единственное, что понял Николаус, это то, что бежать нельзя, так вернее заметят. Хотя какая может быть разница, если… И тут напротив его глаз возникают ее - синие, непроницаемые, на плечи легли ее ладони. Парень оказался вдвойне обездвижен, но на этот раз понял, что почему-то вовсе не боится чуть не ничего на свете. Разве только того, что может быть в следующую секунду, да и то не так, как боялся быть пойманным еще секунду назад, а иначе. Над ухом слышен полушепот-полушипение:
-Главное, не сопротивляйся. Остальное - вовсе не твоя забота.
Запах березовой пыльцы, которой в это время года неоткуда взяться, и ромашек, которых здесь и близко нет, приближается, хотя, кажется, куда уж ближе, и Николаус не чувствует уже почти ничего, ничего не видит, кажется, ничего не помнит. Пара секунд, и он вновь может дышать относительно свежим воздухом безо всяких неизвестно откуда взявшихся запахов. Вокруг нет никого, а в руке этот чертов меч - меньше и легче, чем многие другие.
***
-Это все чудесно, но его разве не могут продолжить искать?
-Ран пошла за ним. Если кто-то дерзнет подойти к нему, когда рядом будет Ран… Не завидую этому человеку, словом!
И почему он так быстро успокаивается? Глупо сомневаться в том, что это все из-за того, что эти доводы предоставил именно Локи. Другие вопросы о доверии и самому себе, и кому бы то ни было, задавать бессмысленно. Сколько можно привыкать к тому, что они друг друга по-настоящему никогда не подводили, и, возможно, никогда не подведут, пусть это и пустые мечты, которым не стоит предаваться просто так.
-Ты сказал, что… - Эрнст хотел сказать: «Ты сказал, что доволен мной», но не успел.
-Отойди от него, ведьма! Тогда пометила, потом взяла, думаешь, мы не знаем…
Оба обернулись и замерли: Эрнст если не от страха, то от осознания собственной неготовности, а Локи… Локи будто желал испепелить женщину, выпалившую все это загадочным образом и радостным, и полным ненависти тоном, взглядом, ставшим во мановение ока каким-то диким, даже змеиным.
-Не слышишь, чертовка?! - женщина, продолжила свою безумную на первый взгляд речь. - Отойди от него и сгинь, слышишь? - она чуть за крестом не потянулась, но это действие оказалось бессмысленным: Локи, повернулся, с полсекунды подержал Эрнста за руку отпустив, пусть и нарочито медленно, но пошел (пошла?) прочь.
Эрнст стоял, теперь уж вовсе понятия не имея, что делать, что предпринять? Страшно было двинуться с места, обратиться к старушке, но еще страшнее - признаться себе, что узнал в ней собственную тетку, а главное - признаться себе, что она, кажется, сошла с ума. От каких-либо действий его, впрочем, освободили слова:
-Она… Ничего тебе не сделала? Ты долго с ней был?