— Очень просто. Волдеморт был ужасно зол из-за потери Пророчества. Все узнали, что он жив, да к тому же его Пожирателей арестовали и бросили в Азкабан. В том числе и Люциуса Малфоя. И Драко в те же шестнадцать лет получил аналогичное задание — убить величайшего волшебника из ныне живущих — Дамблдора. Это было изощренное наказание от Волдеморта Люциуса Малфоя — дать невыполнимое задание мальчишке, не способному на убийство. И не просто поручить уничтожить Дамблдора, а под угрозой смерти семьи Драко.
Джинни, пораженная словами Гермионы, сидела и смотрела, не зная, что ответить.
— Как видишь, — продолжила Гермиона, — сторона другая, но ситуация очень похожая. Драко, как и Гарри, был до смерти напуган таким положением вещей. Он не хотел этого. Но у него не было выбора, — тихий, но уверенный голос произвёл на Джинни должное впечатление. — Вспомни наш с Гарри шестой курс, ты же близко общалась с нами и видела, как Гарри был помешан на идее, что Драко — Пожиратель Смерти. Мы тогда наблюдали за ним, он был враг, и мы видели только плохое. Но позже, думая и вспоминая этот учебный год, я увидела перепуганного мальчишку, попавшего в страшные обстоятельства. Я вспомнила, какой он ходил бледный, погруженный в себя, похожий на свою тень.
— Он чуть не убил Рона и Кэти Белл!
— Да, и он сожалеет об этом. Он раскаялся в том, что был слишком слаб и труслив, чтобы отказаться от задания. Он не мог этого сделать. И знаешь, какая мысль не дает мне покоя?
— И какая же? — Джинни сидела, уставившись в свой бокал.
— Почему Дамблдор не вмешался?
Подруга подняла удивленные глаза на Гермиону. А та продолжила:
— Помнишь, Гарри говорил, что в Омуте памяти, когда он просматривал воспоминания Снейпа, директор просил Северуса убить его?
— Да, и что? — Джинни не поняла, к чему она клонит.
— Получается, что весь тот учебный год Дамблдор знал о задании Малфоя. Знал, что по замку ходит перепуганный неопытный подросток, которому поручили такое, и ничего не сделал! Он не предотвратил попыток Драко, не помешал ему, — от волнения Гермиона встала и заходила по комнате. — Я спрашивала Малфоя, почему он сам не пошел к Дамблдору за помощью. Он сказал, что панически боялся, что Волдеморт залезет к нему в голову и узнает об этом. А это верная смерть ему и его родителям. Но тот факт, что директор все знал и ничего не сделал, просто бесит меня.
— А знаешь, ты права. Я никогда не думала об этом с такой точки зрения. — Джинни аккуратно поставила бокал на столик и встала. — Я не могу вот так сразу поменять свое отношение к Малфою и понять его, но насчет Дамблдора ты абсолютно права. И его вина в том, что Рон и Кэти чуть не погибли, точно есть.
— Рада, что ты меня поняла. Мы много говорили с Драко об этом. Он очень долго шел к тому, чтобы довериться мне. Ты не представляешь, как сильно он переживал из-за тех событий, — Гермиона взяла Джинни за руку и усадила на диван. — Он рассказал о том, как ужасно было жить с Волдемортом в Малфой-мэноре. Его до сих пор мучают кошмары. То, что он там пережил, перевернуло его внутренний мир. Волдеморт выжег из него все представления о превосходстве чистокровных, Драко видел такой ужас, что больше ни за что не хочет иметь дело ни с чем подобным. Не только нашей стороне досталось, дети Пожирателей — такие же жертвы той войны.
— А вы о многом успели поговорить, — усмехнулась Джинни.
— Да, и это было не просто. Прошло несколько месяцев, прежде чем мы смогли нормально разговаривать, а потом научились доверять друг другу, — мягкая улыбка коснулась ее губ. — Когда нам поручили совместный проект, я ужасно испугалась. Не представляла себе, как буду работать с ним.
— Представляю, — с пониманием улыбнулась Джинни.
— Сначала было очень тяжело, он был замкнут, холоден и даже агрессивен, — Гермиона крутилась в ладонях свой бокал. — Уже потом я поняла, что это защитная реакция на окружающий мир. Хоть он и был оправдан, от него многие отвернулись, и это вполне логично. Уж очень он и его отец постарались в свое время, чтобы фамилию Малфой ненавидели, и восстановить репутацию свою и своей семьи Драко очень сложно. Он многое сделал для этого, но еще больше предстоит сделать.
— Так он использует тебя для этого! Женитьба на Героине Войны — отличный пиар-ход, — для Джинни все стало таким очевидным.
— Ты не права. Да, наш союз поможет ему, но он любит меня на самом деле. Я знаю. Мы сильно сблизились, часами говорили о многом, и я узнала настоящего Драко, поняла, как он страдал, через что ему пришлось пройти. Он извинился за наше прошлое и позвал в наше общее будущее.
— Как пафосно. Непривычно слышать такое от тебя, — снова усмехнулась Джинни.
— Да, пожалуй, ты права, — ответила Гермиона, подливая еще вина.
— Ну хорошо. Тема войны очень тяжела, и разбираться, кто больше пострадал, можно бесконечно. Но вспомни, каким гадом он был в школе! Он же унижал тебя, Гарри, Рона! Он обзывал тебя грязнокровкой, сдал нас Амбридж, издевался, как мог! — Джинни старалась припомнить все грехи Малфоя, но Гермиона явно думала об этом намного больше и смогла ее удивить новыми доводами.
