Как работает мозг полностью

Знание о том, где располагаются ментальные образы, очень мало говорит о том, что они из себя представляют или как они работают. Может быть, ментальные образы – это на самом деле схемы расположения пикселей, образующие 2,5-мерный массив данных (или паттерны возбуждения нейронов в кортикальной карте)? Если это действительно так, как это позволяет нам думать и что делает формирование образов отличным от всех других разновидностей мыслей?

Давайте сравним такой массив или эскиз с альтернативной моделью образов – символическими пропозициями (суждениями) на мыслекоде (наподобие геонной модели и семантической сети). Массив изображен слева, пропозициональная модель – справа. Схема объединяет множество пропозиций – например, «Медведь имеет голову» и «Медведь имеет размер XL» – в единую сеть.

Массив более понятен. Каждый пиксель представляет небольшой элемент поверхности или границы – и это все; любой более глобальный или универсальный признак лишь имплицитно присутствует в паттерне закрашенных пикселей. Пропозициональная репрезентация – другое дело. Во-первых, она схематична, в ней много качественных связей (например, «присоединяется к»); представлены не все особенности геометрической формы. Во-вторых, пространственные характеристики расчленены и перечислены эксплицитно. Форме (расположению частей или геонов объекта), размеру, положению, ориентации соответствуют собственные символы, и каждый можно рассматривать независимо от остальных. В-третьих, в пропозициях пространственная информация – например, о частях тела и их положении – смешивается с концептуальной информацией – например, о принадлежности к группе медведей и классу хищников.

Из двух структур данных своеобразие ментального образа лучше отражает визуализированный массив данных. Во-первых, образы все же конкретны. Предположим, что вас попросили представить лимон и рядом с ним банан, но при этом представить лимон ни справа, ни слева, а просто рядом с бананом. Вы возразите, что это невозможно; если лимон и банан должны располагаться рядом друг с другом, то либо один, либо другой должен быть слева. Контраст между пропозицией и эскизом очевиден. Пропозиция способна представить кота без улыбки, улыбку без кота или любую другую бестелесную абстракцию: квадрат без определенной площади, симметрию без определенной формы, привязку без определенного места, и т. д. В этом прелесть пропозиции: это голое утверждение некоего абстрактного факта, не обремененное незначительными деталями. Пространственные массивы, поскольку они состоят только из заполненных и незаполненных участков, увязывают его с конкретным расположением материи в пространстве. То же самое делают и ментальные образы: невозможно сформировать образ «симметрии», не представив тот или иной объект, который является симметричным[312].

Конкретность ментальных образов позволяет задействовать их в качестве удобного аналогового вычислительного устройства. Эми богаче, чем Абигейл; Алишия не так богата, как Абигейл; кто из них богаче всех? Многие люди решают такие силлогизмы, мысленно выстраивая персонажей в ряд – от наименее до наиболее богатого. Благодаря чему это работает? Носитель информации, лежащий в основе ментальных образов, включает в себя клетки, соответствующие каждому положению, зафиксированному в двухмерной системе координат. В придачу мы получаем владение многими геометрическими явлениями. Например, расположение предметов слева и справа в пространстве – характеристика транзитивная: если А располагается слева от В, а В слева от С, то А слева от С. Любой механизм поиска, находящий расположение форм в массиве, будет автоматически учитывать транзитивность; архитектура носителя информации не оставит ему выбора.

Допустим, мозговые центры формирования рассуждений могут пользоваться в своих целях механизмами, которые складывают формы в массив, а потом считывают из него их местоположения. Эти демоны формирования рассуждений могут использовать геометрию массива в качестве замены для того, чтобы хранить в уме определенные логические связи. Богатство, как и положение на линии, транзитивно: если А богаче, чем В, а В богаче, чем С, то А богаче, чем С. Используя ту или иную точку образа для символического обозначения богатства, думающий может воспользоваться встроенной в массив транзитивностью расположения, и ему не придется встраивать ее в цепочку дедуктивных шагов. Проблема сводится к тому, чтобы вложить информацию в массив и найти ее. Это прекрасный пример того, каким образом форма ментальной репрезентации определяет, о чем легко, а о чем сложно размышлять[313].