Эти интриги породили два современных мифа, связанных с родством: что в традиционных обществах у человека нет права голоса в выборе супруга или супруги и что родство не имеет ничего общего с генетической связью. Зерно истины, содержащееся в первом мифе, – это то, что у родителей в любой культуре есть достаточно власти, чтобы влиять на детей в выборе супругов. Конечно, дети не просто пассивно принимают выбор родителей. Человек любой культуры может испытывать сильные чувства к тому, на ком он хочет жениться (или за кого выйти замуж), – то есть романтическую влюбленность, и помолвка нередко превращается в войну интересов между родителями и детьми. Даже если последнее слово остается за родителями, дети продолжают днем и ночью защищать свои интересы, и почти всегда их чувства приходится учитывать. На поле как раз такой битвы разворачивается действие произведения Шолома-Алейхема «Тевье-молочник» (по мотивам которого был написан мюзикл «Скрипач на крыше»); аналогичные сюжеты можно найти в литературе многих стран мира. Когда дети сбегают из дома, для родителей это катастрофа. Для них это может означать, что только что из рук ускользнула возможность заключить важнейшую в их жизни сделку или стратегический ход. Еще хуже, если родители уже много лет назад обещали своего ребенка в жены или в мужья (а это случается нередко, потому что дети рождаются в разное время и второй части сделки приходится ждать до тех пор, когда ребенок достигнет брачного возраста), а теперь не могут выполнить свои обязательства по соглашению и рассчитывают только на милость ростовщиков. А может быть, родители по уши залезли в долги, чтобы заключить договор о браке для сбежавшего ребенка. Невыполнение обязательств по договору о заключении брака в традиционных обществах является одной из основных причин войн и распрей. Учитывая, что ставки столь высоки, неудивительно, что старшее поколение всегда пытается внушить молодежи, что романтическая любовь – это несерьезно или что ее не существует вовсе. Интеллектуалы, которые считают, что романтическая любовь – выдумка средневековых трубадуров или голливудских сценаристов, просто принимают за чистую монету эту консервативную пропаганду[496].
Те, кто считает фиктивную родню доказательством того, что у родства нет ничего общего с биологией, тоже купились на официальную доктрину. Проблема с правилами брака – вроде тех, что разрешают браки между перекрестными кузенами, – в том, что возрастной и половой состав труппы варьируется, поэтому иногда для ребенка может не найтись подходящего партнера. Как и с любыми другими правилами, главный вопрос в том, чтобы использовать их, не превратив их в фарс. Очевидное решение – это заново определить, кто чей родственник. Если жених – подходящая партия, то его можно назвать перекрестным кузеном, даже если с генеалогической точки зрения это не так, и спасти дочь от участи старой девы, одновременно не создавая прецедент: не давая повода другим детям жениться на том, на ком им вздумается. Впрочем, в глубине души каждый понимает, что это всего лишь усилия по спасению репутации. Такое же притворство связано и с другими видами фиктивного родства. Учитывая то, как сильны родственные чувства, иногда ими пытаются манипулировать, чтобы добиться солидарности неродных друг другу людей,
Образ более крупных обществ также веками формировали родственные чувства. Родительская любовь может простираться на несколько поколений через дарение и наследство. Родительская любовь – причина наиболее существенного парадокса политики: ни одно общество не может одновременно быть справедливым, свободным и равноправным. Если общество справедливо, то люди, которые больше работают, могут больше накопить. Если общество свободно, то люди отдадут свои накопления своим детям. Но в этом случае общество не может быть равноправным, потому что некоторые люди будут наследовать богатство, которое они не заработали. С тех самых пор, как Платон указал на эти компромиссы в своем «Государстве», большинство политических идеологий можно определить по тому, какими из этих идеалов они предпочитают поступиться.
