Как работает мозг полностью

Удалось ли вам насчитать шесть букв З? Может быть, и нет. Многие люди находят только четыре, пропуская букву З в предлоге “из”, потому что мозг воспринимает маленькие знакомые слова как единый символ, не разбивая их на составляющие, как он делает с более длинными и не столь знакомыми словами. По-видимому, информация, связанная со словами этих двух типов, обрабатывается в разных отделах мозга.

Повреждения участков коры, прилегающих к зонам Брока или Вернике, вызывают широкий спектр специфических нарушений речи. Например, при повреждении связей между зоной Вернике и зоной Брока человек может лишиться способности повторять услышанное. Это происходит потому, что информация о словах, которые человек слышит (регистрируемых зоной Вернике), не передается в зону Брока (ответственную за произнесение слов). Еще один пример — люди, постоянно повторяющие то, что им говорят. Это расстройство называют эхолалией. Его может вызывать чрезмерная активность связей, соединяющих зоны Брока и Вернике, в результате которой информация из зоны Вернике автоматически передается в зону Брока, и другие области коры не в состоянии подавлять ее передачу.

Иногда случается, что тяжелый инсульт или иная мозговая травма приводит к повреждению областей, окружающих речевые зоны коры, и оставляет их отрезанными от остального мозга. Пациенты, получившие такие травмы, обычно немы и, судя по всему, не понимают ничего из того, что им говорят. Но они могут повторять слова и заканчивать хорошо известные фразы. Например, услышав начало общеизвестного стишка “Розы красные”, такой пациент продолжит: “Фиалки синие”. Это лишний раз доказывает, что отдельные речевые навыки могут существовать отдельно от других умственных способностей.

Читать и писать дети учатся уже после того, как научатся говорить, и чтению и письму их приходится учить: ребенок не овладевает этими навыками сам, естественным образом, как он овладевает речью. По-видимому, это связано с тем, что чтение и письмо были изобретены не так уж давно по эволюционным меркам, и эволюция не наделила нас специфической системой обслуживания этих функций. Поэтому мы пишем и читаем, приспособив для этого речевые зоны, эволюционировавшие как система устной речи, и некоторые части систем распознавания объектов и жестикуляции³⁰.

Обработка информации, связанной с устной речью, происходит сразу в нескольких разных областях мозга, и система, отвечающая за чтение и письмо, работает по этому же принципу. Умение читать и писать зависит от зрительных (или осязательных, как в случае шрифта Брайля) способностей и от умения использовать тонкие манипуляции, орудуя письменными принадлежностями, а также от работы речевых зон мозга. Поэтому не удивительно, что области мозга, ответственные за чтение и письмо, располагаются в тех местах, где зоны, обеспечивающие все вышеперечисленное, соприкасаются.

Непосредственно за зоной Вернике и немного выше ее располагается участок мозга, где (на краях затылочной, теменной и височной долей) сталкиваются зрительная, пространственная и речевая системы. Этому участку соответствует выпуклость — угловая извилина, которая, по-видимому, служит мостом между системой распознавания зрительных образов и остальными системами, связанными с языком. Повреждения угловой извилины могут приводить к нарушениям навыков чтения и письма одновременно. Если же повреждается область, окружающая угловую извилину, это может приводить к весьма специфическому расстройству, при котором человек сохраняет способность писать, но лишается способности читать про себя. Одна женщина, известная под инициалами J. О., понимает устную речь и умеет писать как здоровый человек, но когда она пытается прочитать про себя текст, который сама только что написала, то не может понять ни слова. Однако если попросить ее прочитать написанное вслух, оказывается, что она вполне может это сделать, и на слух, по собственному голосу, понимает смысл текста³⁰. “Я вижу слова, но они до меня не доходят”, — объясняет пациентка. По-видимому, этот странный недуг развивается, когда оказывается перекрыт или разорван нейронный путь, соединяющий зрительную кору с угловой извилиной, в результате чего информация о читаемых словах не может сопоставляться с информацией об их смысле. Тем не менее человек при этом может читать слова, потому что зрительная информация по-прежнему может сопоставляться со звуковой (должно быть, посредством другого нейронного пути).