– Давай лучше договариваться по-хорошему. Если не договоримся, бей моего брата, я вмешиваться не буду.
– Почему? Ты лучше вмешайся, я тогда вас обоих побью.
– Не буду я вмешиваться, я люблю по-хорошему…
– Сначала лучше тебя побью, а потом того.
И пошел на Второго с кулаками. Второй, пятясь, спросил маленького:
– Это кто же такой?
– Мой старший брат. У меня и средний есть!
– Ах так! Подожди, так нечестно! Старший брат бьет среднего! У нас тоже есть старший брат. Тебе слабо с ним подраться?
– Не слабо! Зови – я вам всем накостыляю!
Первый издалека разглядел, что соперник его на полголовы выше, и сказал:
– Пойду сначала отолью.
Завернул за угол, а когда вернулся, встал с руками за спиной и набычился.
– Так это и есть ваш старший брат? Он на меня даже смотреть боится!
Тут Первый поднял голову, примерился и вмазал ему по башке булыжником.
А потом еще три раза, пока он не рухнул. Увидев, что враг валяется в луже крови и не дрыгается, Первый отшвырнул булыжник, отряхнул руки и велел братьям:
– Пошли.
Люди говорили: сын Сюй Саньгуаня разбил голову сыну Фана-кузнеца. Говорят, железным молотком. Голова треснула, как арбуз… Говорят, он его кухонным ножом саданул, так что мозги вылезли, медсестры в больнице говорят, похоже на соевый творог, и так же пар идет… Врач Чэнь наложил ему несколько десятков швов… Череп твердый, как его зашьешь?.. Не знаю… Зашили вот такой стальной иглой, толще сапожной в несколько раз… даже стальной иглой просто так не проткнуть, говорят, ее забивали молотком… сначала надо все волосы вырвать… не вырвать, а сбрить, это тебе не трава, и так голова треснутая, а если еще и волосы рвать, она на куски рассыплется… это называется «подготовка к операции», перед тем как резать, надо сбрить вокруг волосы, когда мне в прошлом году вырезали аппендицит, сначала там побрили…
Сюй Саньгуань спросил Сюй Юйлань:
– Слышала, что люди говорят?
Люди говорили: доктор Чэнь спас сына Фана-кузнеца, простоял у стола пятнадцать часов… у сына Фана-кузнеца вся голова в марле, только глаза видны, кончик носа и половина рта… сутки лежал и даже не стонал, вчера утром наконец открыл глаза… ему дали немного каши, но все вышло обратно, да еще и с дерьмом…
Сюй Саньгуань спросил Сюй Юйлань:
– Слышала, что люди говорят?
Люди говорили: сыну Фана-кузнеца в больнице и лекарства нужны, и уколы, и капельница каждый день, деньги немалые, кто же будет платить? Сюй Саньгуань? Или Хэ Сяоюн? Ну Сюй Юйлань-то никак не открутится, уж она-то точно мать… А захочет ли Сюй Саньгуань платить? Он всюду ходит и рассказывает, что Первый должен жить у Хэ Сяоюна… Платить должен Хэ Сяоюн, Сюй Саньгуань просто так растил его сына девять лет… Сюй Саньгуань просто так спал с матерью Первого девять лет, если бы баба со мной просто так спала девять лет, я бы не стал сидеть сложа руки и смотреть, как ее сын в беде… Тоже правда… Ничего подобного! Если бы баба просто так с тобой спала девять лет, да еще такая красотка, как Сюй Юйлань, то, конечно, ты бы помог ее сыну. Но Сюй Саньгуань за нее заплатил, когда брал в дом, она ему жена, это называется спал просто так?.. Вы думаете, Сюй Саньгуань заплатит?.. Нет… Нет… Он уже девять лет рога носит, раньше он хотя бы не знал, а теперь платить – значит рога покупать.
Сюй Саньгуань спросил Сюй Юйлань:
– Слышала, что люди говорят? Хоть что-то, да слышала… Фан-кузнец уже несколько раз являлся, велел вам отнести в больницу деньги. Вы с Хэ Сяоюном сколько денег собрали? Что ревешь? Бесполезно, можешь не умолять. Для Второго и Третьего я в лепешку расшибусь… А Первый мне не сын, я его кормлю девять лет, сколько денег на него извел! Я и так слишком добрый, не требую с Хэ Сяоюна эти деньги. Слышала, что люди говорят? Что у меня сердце золотое, другой бы уже двух Хэ Сяоюнов убил… Ты не со мной говори, я тут ни при чем, говори с семьей Хэ. Слышала, что люди говорят? Если я заплачу, я себе рога куплю!.. Хватит, хватит! Плачешь дни напролет, надоело! Вот что. Иди к Хэ Сяоюну. Раз уж мы с тобой десять лет женаты, раз уж Первый девять лет зовет меня отцом, пусть живет у нас. Я и дальше его буду кормить. Но в этот раз пусть заплатит Хэ Сяоюн. Иначе как я людям в глаза смотреть буду? Дешево он, мать его, отделался…
Сюй Саньгуань сидел и плел швабру. Тут пришла Сюй Юйлань и сказала, что идет к Хэ Сяоюну. Сюй Саньгуань почесал нос, почесал губу и ничего не сказал.
– Ты ведь велел идти к нему. Я-то поклялась, что ноги моей у него не будет. А скажи, мне к нему идти нарядной или растрепанной?
Сюй Саньгуань представил себе, как она причесывается, смазывает голову маслом, наносит на лицо крем, нацепляет модную кофту, повязывает платочек, чистит туфли, а потом идет красоваться перед Хэ Сяоюном, из-за которого он уже девять лет носит рога… Вскочил, отшвырнул швабру и закричал:
– Что, давно тебя Хэ Сяоюн не лапал? Захотела от него еще одного завести? Иди растрепанной, а морду сажей вымажь!
– Но ведь тогда он скажет: «Ой, смотрите, какая у Сюй Саньгуаня жена!»
Сюй Саньгуань подумал – и правда скажет – и велел:
– Ладно, наряжайся.
