Сюй Саньгуань кивнул. Тогда старичок улыбнулся и рассказал, что сам он из деревни под Бэйданом, у него две дочки, уже замужем, и трое сыновей, еще не женились. Есть двое внуков. В Байли он приехал продавать поросят, потому что здесь цена хорошая. И ему шестьдесят четыре года.
Сюй Саньгуань сказал:
– По тебе не скажешь.
– Да, вижу-слышу хорошо, не болею, только силы стало меньше. Каждый день в поле работаю с сыновьями, от них не отстаю. Но спину ломит. А ты что дрожишь под двумя одеялами? Заболел?
– Нет, просто мерзну.
– Там еще одно одеяло осталось. Тебя накрыть?
– Спасибо, не нужно. Сейчас гораздо лучше. Вот днем, когда кровь сдал, совсем было холодно.
– Я тоже когда-то кровь сдавал. Когда моему младшему было десять лет, ему делали операцию. Я продал больнице свою кровь, и ему перелили. После этого сил нет, я помню.
– Это когда один раз сдашь, сил нет. А я за три месяца три раза сдал кровь. – Сюй Саньгуань высунул из-под одеяла три пальца. – Каждый раз продавал по две плошки – по-больничному «четыреста кубиков». Продал и силу, и тепло.
– А жизнь ты так не продашь?
– Я через несколько дней приплыву в Сунлинь, там тоже сдам кровь.
– А не помрешь?
– Помру – не помру, а сдавать надо. У сына гепатит, его в Шанхай отправили, а денег на лечение нет. Вот я и собираю…
Сюй Саньгуань отдохнул и продолжил:
– Мне уже почти пятьдесят. Я пожил. Помру – не страшно. А сыну всего-то двадцать один год. Он еще даже не женился. Ему надо жить.
Старичок кивнул:
– Да, мы с тобой пожили.
Тут завизжали поросята. Старичок пояснил:
– Я их задел ногами.
Потом увидел, что Сюй Саньгуань все еще дрожит, и сказал:
– Ты ведь городской? Вы тут все чистюли, мы в деревне не такие… Если не брезгуешь, я тебе своих поросят подложу, ты и согреешься.
– Отчего же, я не брезгую. Подложи мне, пожалуйста, одного. Одного хватит.
Старичок подложил ему одного спящего поросенка. Едва Сюй Саньгуань коснулся его ногами, поросенок проснулся, завизжал и задергался.
Старичок смутился:
– Ты, наверное, так не уснешь?
– Это я его холодными ногами разбудил.
– Известное дело: скотина есть скотина, не человек.
– Он мне на ноги дышит, теперь гораздо теплее.
Когда через четыре дня Сюй Саньгуань приплыл в Сунлинь, он был желтый, худой, в голове гудело, в ушах звенело, перед глазами плыл туман, ноги еле ходили, кости ныли…
Местный кровяной староста сразу замахал на него руками:
– Ты себя в зеркале видел? Желтый как лимон, еле дышишь, а туда же – кровь сдавать. Да тебе ее, наоборот, перелить надо!
Тогда Сюй Саньгуань нашел в больничном дворе местечко, где ветра было поменьше, а солнца побольше, и загорал там два часа, пока не начал обгорать. Кровяной староста его не узнал:
– Ты, конечно, кожа да кости, на улице небось ветром сдувает. Но лицо румяное. Сколько крови хочешь сдать?
– Две плошки.
Сюй Саньгуань вынул из кармана плошку и показал.
– Сюда войдет полкило риса. А сколько крови войдет – не знаю.
– Четыреста миллилитров.
– Иди в другой конец коридора, в процедурную, и скажи сестре, чтобы взяла у тебя кровь.
В процедурной, после того как сестра в марлевой повязке взяла у него четыреста кубиков крови, Сюй Саньгуань встал и сразу упал без чувств. Его отнесли в кабинет скорой помощи, где врач пощупал ему лоб, посчитал пульс, приподнял веко, измерил давление, увидел, что оно всего шестьдесят на сорок, и велел:
– Перелейте ему кровь.
И Сюй Саньгуаню перелили кровь: в его жилы вернулись четыреста миллилитров его собственной крови. Но и этого оказалось недостаточно. Только когда ему добавили триста миллилитров от другого человека, давление стало сто на шестьдесят.
Когда Сюй Саньгуань пришел в себя и обнаружил, что он в больнице, он тут же попытался сбежать. Но его остановили: хотя давление у него и пришло в норму, но врач еще не определил причину заболевания. Сюй Саньгуань сказал:
– Нет у меня заболевания. Просто я сдал слишком много крови. Неделю назад сдал в Линьпу, четыре дня назад в Байли.
Врач вытаращил на него глаза:
– Самоубийца!
– Я не самоубийца. Я для сына…
– Выписывайся.
При выписке с Сюй Саньгуаня взяли деньги за семьсот миллилитров крови и оказание скорой помощи, так что из заработанного в поездке ничего не осталось. Он разыскал врача, назвавшего его самоубийцей, и заявил:
– Я вам сдал четыреста кубиков, а вы мне влили семьсот. Свои четыреста я при себе и оставлю, а ваши триста мне не нужны, я их возвращаю.
– Ты больной.
– Я не больной. Я сдал слишком много крови, и мне было холодно. А теперь мне очень жарко. Я хочу сдать вам лишнюю кровь.
– Ты психбольной.
Вокруг собрались люди. Сюй Саньгуань им объяснил:
– Торговать надо честно. Когда я им продавал кровь, они об этом знали. А когда они мне кровь продали, я этого не знал…
Врач ответил:
– Мы тебе жизнь спасли! У тебя был шок. Если бы мы ждали, пока ты очнешься, ты бы умер!
– Я знаю, что вы мне жизнь спасли. Четыреста кубиков я при себе оставляю. А чужие триста мне не нужны. Мне чужого не надо!
Тут он увидел, что врача в коридоре уже нет, а люди над ним потешаются. И пошел Сюй Саньгуань восвояси.
