Новая книга знаменитой американской писательницы, чьи произведения хорошо известны в нашей стране, — это необыкновенная история о мальчике-сироте Питере, который ищет свою сестренку. Он не знает, жива ли она и, если жива, как ее найти. Однажды он задал эти вопросы гадалке, и та поведала, что Питера приведет к сестре слониха. Ответ гадалки поразил мальчика, ведь вокруг никаких слонов нет. Но вскоре в городе, где живет Питер, случаются невероятные события.И происходит чудо!Сбудется ли мечта мальчика? Автор словно говорит нам: «Верьте — и чудо свершится! И вопреки всем препятствиям звезды зажгутся, любовь покорит сердца, а в конце пути вас непременно ждет удача».Для младшего школьного возраста.
В конце позапрошлого, то есть девятнадцатого, века на рыночной площади города Балтиза стоял мальчик. На голове у него была армейская зимняя шапка, а в руке монетка. Звали мальчика Питер Огюст Дюшен. Монета — как и шапка — принадлежала не ему, а его опекуну, старому вояке по имени Вильно Луц, который послал мальчика за рыбой и хлебом.
В тот день на рыночной площади среди обычных, ничем не примечательных лотков, где торговали рыбой, тканями, булками и серебряными украшениями, откуда ни возьмись, без фанфар и особого предупреждения появился красный шатёр.
К шатру был приколот лист бумаги, а на нём небрежно, на скорую руку, кто — то написал:
Слова дразнили и пьянили — у Питера аж дух захватило от щедрости обещанного…
Он перечитал объявление. Разжал ладонь. Взглянул на монетку: один флори.
— Нет, нельзя, — остановил он себя. — Нельзя, и всё тут. Вильно Луц спросит, куда делись деньги. И мне придётся врать, а это последнее дело. Так и воинскую честь потерять можно.
Питер положил монету в карман. Сдёрнул с головы шапку и тут же нахлобучил её снова. Отошёл на пару шагов от шатра, но затем вернулся и застыл как вкопанный, перечитывая слова.
Дерзкие, чудесные слова…
— Мне надо узнать, — сказал он себе и вынул из кармана флори. — Я хочу знать правду. И я узнаю её во что бы то ни стало. Только про деньги врать не буду, чтобы сохранить хоть половину чести.
Питер вошёл в шатёр и отдал монету гадалке.
Даже не взглянув на мальчика, она проговорила:
— Один ответ стоит один флори. Ты понял, что получишь ответ только на один вопрос?
— Понял, — произнёс Питер.
Он ступил в тусклое пятно света, проникшее в шатёр через откинутое полотняное окошко, и покорно протянул прорицательнице руку. Она стала пристально её рассматривать, двигая глазами туда — сюда, словно считывала прямо у него с ладони множество мелко написанных слов — целую книгу о Питере Огюсте Дюшене.
— Хм, — сказала она наконец и, выпустив руку мальчика, с прищуром взглянула ему в глаза: — Впрочем, что с тебя взять?
Ты же ещё ребёнок.
— Мне десять лет, — возразил Питер. Сняв с головы шапку, он вытянулся, стараясь казаться как можно выше. — И я учусь на солдата, буду верным и бесстрашным. Не важно, сколько мне лет. Вы ведь взяли флори, значит, должны ответить на мои вопрос.
— Каким — каким ты будешь? Верным и бесстрашным? — переспросила гадалка со смешком и сплюнула прямо на земляной пол. — Ну что ж, раз такое дело, спрашивай, солдатик. Верный и бесстрашный.
Питера вдруг охватил ужас, даже дыхание перехватило.
А что, если он не выдержит правды, которую хотел выяснить столько лет? Вдруг она ему на самом деле не нужна?
— Говори же, — велела гадалка. — О чём хотел спросить?
— Мои родители… — прошептал Питер.
— Это твой вопрос? Умерли они, умерли.
У Питера задрожали руки.
— Нет, у меня другой вопрос. Я знаю, что они умерли. А вы должны мне сказать что — то, чего я не знаю. Про… про…
Гадалка прищурилась:
— Ах, про неё! Про сестру? Такой у тебя вопрос? Что ж, слушай. Она жива.
Сердце Питера уцепилось за последние слова и принялось повторять их на все лады: «Жива. Жива. Она жива!»
— Нет, погодите! — Питер закрыл глаза. Сосредоточился.
— Если она жива, я должен её найти. И вопрос мой такой: как туда попасть — туда, где она?
Он ждал, не открывая глаз.
— Слониха, — произнесла гадалка.
— Кто? — Питер опешил. Он даже открыл глаза, решив, что ослышался.
— Ты должен пойти за слонихой, — объяснила гадалка. — Она тебя приведёт.
Сердце Питера, встрепенувшееся было от радости, медленно, уныло опустилось на своё законное место. Он надел шапку.
— Вы надо мной пошутить вздумали, — проворчал он. — Тут у нас никаких слонов нету.
— Верно говоришь. Нету тут сейчас слонов. Это чистая правда. Но разве ты не замечал, что правда сегодня одна, а завтра уже другая? — Гадалка вдруг подмигнула Питеру: — Погоди, сам увидишь.
Питер вышел из шатра. Небо было серое, день мрачный, но люди вокруг весело болтали и смеялись. Лоточники зычно зазывали покупателей, галдели дети, а посреди рыночной площади стоял нищий с чёрной собакой и пел песню о сером небе и мрачном дне.
И ни одного слона или слонихи в поле зрения. Только упрямое сердце Питера не желало успокаиваться. Снова и снова выстукивало оно два простых, но несбыточных слова: «Она жива, она жива, она жива». Неужели правда?
Нет, этого просто не может быть. Потому что это означает, что Вильно Луц соврал, а ведь это неблагородное, совсем недостойное дело для солдата и уж тем более для офицера, для командира, который всем и во всём пример. Значит, Вильно Луц соврать не мог. Конечно, не мог. Или мог?
— Ах, всё обман, обман на этом свете, — пел нищий. — Вокруг зима и холод ледяной. Никто за ложь не хочет быть в ответе, но истина изменчива порой…
— Уж не знаю, где тут истина, — раздумывал Питер вслух. — Но врать я не собираюсь. Я скажу Вильно Луцу, на что потратил деньги.
Он расправил плечи, натянул на уши шапку и пустился в обратный путь — в доходный дом, где располагались меблированные комнаты «Полонез».
