Как мы уже говорили выше, музыка – очень гедонистическая вещь. Она связана с наслаждением жизнью. Здесь важно понимать, что удовольствие бывает разным. Это может быть физическое блаженство, которое кто-то испытывает от погружения в качественный звук на хорошей аппаратуре. Это может быть интеллектуально-исследовательский восторг при столкновении с чем-то экстраординарным и сложным. Мы привыкли думать, будто «удовольствие от музыки» – это приятные весёлые (или грустные) мелодии или расслабленная атмосфера эфира псевдоклассических радиостанций. Действительно, всё это может ощущаться как нечто приятное. Однако это – ещё и, например, чувство восхищённого изумления от виртуозной игры. Или ощущение шока от контакта со странно, нездешне и дико звучащим звуковым материалом. Или пресловутый «разрыв шаблона», связанный с чем-то неудобным и сильнодействующим на оперной сцене. Музыка может доставлять все эти виды и формы удовольствия. Чем больше способов, которыми она в силах достучаться до человека, зацепить, расположить его к себе, – тем меньше шансы на скуку. Не думайте, что сложные «умственные» формы удовольствия недоступны «простому слушателю». Это не так: то, что кажется вам скучным, может быть увлекательным для вашего спутника, или увлечет вас, чуть более опытного, завтра.
Кстати: гедонизмом называется система взглядов, которая превыше всего ставит наслаждение.
Вспомните чувство восторга, которое вы испытали, впервые читая писателя или поэта, который потом стал вашим любимым автором. Или когда отправлялись в путешествие. Или когда получали новый физический опыт, связанный со спортом, игрой или даже едой. Ради этого чувства мы смотрим кино, знакомимся с людьми, учим языки. Тут как с добычей золота – мы не знаем, наткнёмся ли на заветную жилу, произойдёт ли чудо встречи с тем, что изменит нас, но мы не устаём искать и надеяться на эту встречу.
Благодаря новой музыке мы больше узнаём о мире. Она заставляет работать наш интеллект и память, наполняет впечатлениями и воспоминаниями прожитое время, а значит, немного замедляет его поспешный бег. Новая музыка заставляет нас пересмотреть свои привычки. Она усложняет и обогащает наши суждения, развивает способность сравнивать и обобщать. Есть тип людей, которые стремятся ко всему этому осознанно, испытывая удовольствие и азарт при мысли о том, что учатся, а значит (возможно) становятся лучше. Иногда радость людям приносит сама по себе новизна – пребывание в среде необычных звуков, концертных практик и музыкальных событий.
Музыка обладает поразительнейшим свойством – консервировать эпоху. Её мечтания, страхи, вкусы, идеи, тревоги могут храниться в музыкальных произведениях, как в банковской ячейке. Всё это богатство достаётся тому, кто введёт правильный шифр: послушает заинтересованно и внимательно. Вообще это – один из наиболее манящих секретов искусства: самое близкое к машине времени, что пока изобрело человечество. Вспомните, как потрясающе с реконструкцией (или созданием?) эпохи справляется кино – американские ужастики 80-х или советские оттепельные фильмы 60-х годов. Они дают нам насыщенное «прямое включение» в прошлое – в том числе благодаря музыке, которая в них звучит.
Преимущество музыки – в том, что «транспортироваться» можно по-настоящему далеко назад. Погружаясь в старинную музыку (особенно это касается жанров, где она соединена со словом: мадригалов, опер, ораторий), мы получаем возможность задуматься об удивительных вещах. Что люди триста лет назад считали красивым и уродливым, должным и стыдным, смешным и страшным – или даже попросту коротким и длинным, быстрым и медленным? Анатомически они были такими же, как мы, но что они чувствовали, как рассуждали? По-настоящему сильным этот опыт может стать, если слушать не просто внимательно, а ещё и зная хотя бы немного предмет. Существует важное исполнительское течение, занимающееся педантичной реконструкцией всего, что связано с музыкой минувших столетий: музыканты исполняют старинные сочинения, вооружившись колоссальным количеством информации о том, как именно, в каких обстоятельствах, в какой манере их играли в эпоху создания. Это течение называют аутентичным, или исторически информированным исполнительством. Если слушать старинную музыку, сыгранную таким образом, она может перенести в прошлое эффективнее, чем созерцание картин или посещение архитектурных памятников минувших веков. Музыка мимолётна и нематериальна, она не предмет и не строение, плывущее сквозь время, но полностью принадлежит моменту. Поэтому восстановление того, что слышали люди триста лет назад, сродни реконструкции чувственных опытов – вкуса еды, запаха в воздухе, прикосновения одежды.
Кстати: ещё немного об аутентичном исполнительстве см. в «Кратчайшей истории музыки», в главе об инструментальном барокко в Италии.
