Глебу шестнадцать, он отличник и спортсмен из благополучной семьи, и его беспокоят разве что звуки. Иногда слишком громкие, буквально болезненные. Врачи не предлагают никаких ясных решений и не могут найти явных причин. Как справиться с шумом внутри? А с шумом вокруг, из-за которого чувствуешь тотальное одиночество?Дебютный роман Артема Роганова обыгрывает стереотипы, характерные для литературы о подростках. Взросление, первая любовь и отношения в семье здесь драматично резонируют с жизнью современного общества.5 причин купить книгу «Как слышно»:«Как слышно» Артема Роганова – актуальный роман взросления в декорациях России начала 2020-х;Многослойная история, где затронуты темы современных романтических отношений, веры, финансовой независимости и социальной напряжённости;В книге оригинальный авторский слог, где литературно-художественный стиль встречается с разговорной речью;Здесь много неочевидных отсылок к мировой культуре, в том числе современной. Например, некоторые главы написаны в духе разных жанров альтернативной музыки;Высоко оценила роман и написала предисловие к нему писательница Нина Дашевская.ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ КНИГИ ОТ АВТОРА:Может показаться, что история создания романа «Как слышно» рассказана в самом романе «Как слышно», но на самом деле многое, конечно, осталось за кадром. Правда, что и задумка, и сам сюжет не раз менялись в процессе. Так случается, когда пишешь о том, что происходит здесь и сейчас, но это была и сознательная стратегия – расслабиться, импровизировать. Неспроста в книге играет именно джаз. Где-то в конце 2020 года я носился с идеей комедийной повести про незадачливого студента, у которого бабушка и дедушка смертельно поссорились из-за политических взглядов и развелись в семьдесят лет. В итоге бабушка и дедушка стали родителями, незадачливый студент – довольно умным старшеклассником, а комедия – трагедией. Я начинал писать «Как слышно» в Москве, продолжал в Петербурге, а закончил первый черновик в родном Нижнем Новгороде. Но путь на этом не закончился – и героев, и самой книги, и мой собственный.
© Ляля Буланова, иллюстрация на обложке, 2023
© Артем Роганов, текст, 2023
© Издание на русском языке. ООО «Издательский дом «Самокат», 2023
Молодой автор пишет роман, разговаривает со своим героем. Где-то я уже это слышала[1]. Звук как метафора. Тоже. Хорошо, что я твердо знаю одно: Артем не читал моего «Творогова», пока писал. Это совсем другая книга. Однако некоторые точки, где Глеб и Иван сходятся, пугают. Видимо, это не мы с Артемом оказались похожи и вошли в резонанс. Это время такое.
Глеб старше. Сначала не сильно, а потом сильно, резко. И автор не так расположен к своему герою, как я. Взгляд автора холоден, как пустая бутылка из-под кефира, как кафельная плитка, как стылый трамвай. Сначала вроде бы ничего, даже тепло. Потом замерзаешь. Потому что вообще-то у нас холодная страна.
Глеб несовершеннолетний, это важно с самого начала, при этом книга отчетливо взрослая. На книгах ставят маркировку, на жизни ее никто не ставит.
Глеб не знал, где он окажется совершеннолетним. Автор не знал. Читатель знает.
Глеб просто медленно идет вперед, кажется, он знает куда, но будущее выскользает из рук, просыпается сквозь пальцы. Все оборачивается иным, каждый раз – не тем. Не то, не туда, не здесь. Почва уходит из-под ног, несмотря на очень точную географию.
Казалось бы, это классический роман взросления. Глеб – 2004 года рождения. Точно. Не раньше, не позже. Именно это поколение угодило в вязкий клейстер: ты вроде бы делаешь все правильно, но ноги увязают все сильнее.
И вроде бы все хорошо. Исходные данные – выше среднего: у мальчика хорошая голова, хорошая школа, мама – сильная женщина со связями. Папа – тоже сильный, интересный человек. Да, между ними разрыв, россошь. Но они же цивилизованные люди. Или нет? Что это такое вообще – цивилизованный человек? Друзья. По крайней мере, из троих – двое хороших. Немало.
И потом, Аня.
Все хорошо. Все хорошо.
Лучше некуда.
Так хорошо, что Глеба выворачивает зеленым в унитаз. Нет, не от тонких переживаний, от вполне себе толстых обстоятельств.
…я читаю роман через год после его окончания. Я не знаю, где Глеб. Хочется ли мне, по авторской привычке, уберечь его и отправить в теплые страны? Или все с той же холодной ясностью продолжать следить за ним – не подсказывать, самим бы кто подсказал.
Единственное место, которое ощущается точкой спокойствия, – это трамвай в тумане, заблудившийся в рукаве времени. Там – не здесь. Там спокойно. Но оттуда очень быстро выныриваешь: туман недолговечен; снова наступают очень внятные, резкие до боли в глазах дни.
До боли в ушах; но это уже спойлер, не будем.
Глеб? Где ты?
Бабушка моя, по профессии учительница рисования, говорила: «Толку ноль от красивых жестов, если тебя в кино не снимают. С умом поступай, наблюдай и решай, как выгодней». Но я потом, хоть и не были мы близки, все равно поехал в другой город на ее похороны. Отменил из-за них важное собеседование, разлаялся с невестой до соплей и глухой разлуки. Жалею? Бывает, что и жалею, а до сих пор люблю иногда совершить бесполезный маневр. Это освежает, прям как зубная паста подставить-нужную-марку.
Так и здесь. Я сунулся поглазеть, хотя торопился жутко. Конечно, от магазина часов ждешь пыльных полок и продавца с мудрым прищуром. Либо наоборот: лоск, блеск, за стеклами шестизначные ценники. Встречает девушка в деловом костюме, темные волосы убраны в хвост, тонкий и длинный, как минутная стрелка. Меня встретили ядовито-зеленые обои. Прилавки вроде чистые, а товары навалены вразнобой. Будильники стоят рядом с настенными домиками. Из домиков торчат кукушки, похожие на мокрых куриц. Наручные браслеты лежат около песочных колб. На колбы-то я и залип. Есть в песочных часах какой-то безусловный приговор, которого не найти в обычных. Наверное, потому что циферблат – круговое движение, а песок стекает строго сверху вниз и, закончившись, продолжает свой ход, если только перевернуть сосуд. Я перевернул один, просто так.
Именно тогда этот парень сказал:
– Я приеду на ваше Рождество точно. Прилечу, потом на поезде. Но если ты сможешь умереть, будет вообще прекрасно. Покажу, как воняют пластинки, и познакомлю с Еленой.
Парень стоял слева от меня, напротив бардачной кучи будильников, совсем близко. Он болтал с кем-то через беспроводные наушники, и я слышал, как из них ему отвечал женский голос. Разборчиво доносилось лишь имя: «Глеб! Глеб!»
