Действительно, удобно. Не идти же, в самом деле, на прием, обвешавшись оружием с ног до головы! Некоторые дамы могут совсем неправильно понять, если кавалеры будут постоянно бряцать оружием, как гусеничный танк. А если придется танцевать? Вы не пробовали танцевать со шпагой на боку и блюмбером за поясом? Нет? Тогда и не пытайтесь.
Танцев сегодня не намечалось, но оружие собирали. Так было принято почти везде. Исключения составляли лишь торжественные приемы: официальные по поводу государственного праздника или награждения. На них разрешалось иметь при себе шпагу. А также приемы частные. Там сдавать шпаги на хранение тоже не было принято. В отличие от частных балов.
Барон оставил в сейфе шпагу и блюмбер, а я шпагу и патронташ с толкушками. Подозрительно посмотрев на них, распорядитель запер наше имущество и предложил нам пройти в зал. Ну, об этом-то нас дважды просить не надо. В зал так в зал. Что мы и сделали, в сопровождении слуги, распахивающего двери и указывающего дорогу.
В зале было шумно и весело. Люди собирались группами, вели непринужденные беседы на легкие темы, не обращая внимания на наше появление.
Мы с бароном неторопливо шли мимо этих групп, приветствуя джентльменов и улыбаясь дамам. По пути Рамель представил меня нескольким своим знакомым. Так мы передвигались тихонько по залу, то там, то здесь останавливаясь на пять минут, чтобы перекинуться парой слов с кем-либо. Говорил в основном барон, я же старался слушать и запоминать. В общем, мы неплохо проводили время. Пусть себе злосчастный Бухтер где-то там строит планы нашей поимки, пока мы отдыхаем.
О! Оказывается, совсем не там, а как раз здесь! Откуда он только взялся на нашу голову? Нет чтобы сидеть в засаде в чистом поле!
Бухтер был удивлен не меньше нашего. Его рука непроизвольно переместилась к левому боку – туда, где обычно висит шпага. Но шпаги при нем не было, и граф решил перейти к атаке словесной. Это он погорячился. Уперев руку в бок, по примеру статуи, изображающей величественность, Бухтер выставил одну ногу вперед. Получилось довольно комично. Сверкнув грозным взглядом из-под мохнатых бровей, он начал обличительную речь:
– Презренные, как вы могли сюда свои направить ноги!
Что-то он слишком патетически сегодня настроен. Меж тем Бухтер продолжал:
– Вы о приличьях не имеете понятья!
– Скажите, граф, где ваше платье? – Само как-то вырвалось, наверное, патетический настрой графа на меня повлиял.
– Вы олухи и пустомели!
– Граф, я вас слышу еле-еле.
Между тем вокруг нас стала собираться заинтересованная толпа. Граф начал закипать от злости. Но здесь одна восторженная дама захлопала в ладоши.
– О, поэтический поединок! Мы обязательно должны устроить состязание! Пусть темой будет что-нибудь романтическое, а призом победителю – поцелуй прекрасной дамы.
Наверное, она себя имела в виду. Честно говоря, без ее поцелуя я вполне бы обошелся. Она не совсем в моем вкусе. На мой взгляд, немного полновата. А вот уступить Бухтеру? Это невозможно.
Общество шумело, привлеченное неожиданным развлечением. Бухтер хмурил брови и что-то шептал. От состязания он и не вздумал отказываться. Мы с бароном, чуть в стороне, тоже старались сложить стих для состязания.
– Вы знаете, Андрэ, я не силен в стихосложении. Тем более при таком ограниченном времени.
– Не беда. Зато вы, барон, сильны в другом. Например, в фехтовании. Не отступать же, в самом деле. Что-нибудь придумаем.
Первым слово предоставили графу. Он вышел, загадочно улыбаясь. Не иначе, решил всех удивить. Надо признать, удивил. Стоит отдать графу должное – его стих был неплох, особенно для экспромта:
Аплодировали графу громко и охотно. Трудно будет достойно ответить, придется что-то придумывать. Мы с бароном, посовещавшись, делегатом на декламацию стихов выдвинули меня:
Декламируя стих, я постепенно адресовал взгляды графу Бухтеру и моему другу барону Рамелю, намек получился вполне прозрачным. На лицах окружающих нас мужчин появились сочувствующие улыбки, адресованные графу. Взгляды дам, еще недавно такие восхищенные, стали ироничными.
