Мне бы, наконец, уснуть, но день выдался настолько богатым на впечатление, что сон ко мне не хотел.
Следовало признать, что по плану я пока что терплю полное фиаско: Ник не испытывает ко мне симпатии, он вообще явно не слишком симпатизирует людям. Если залезу к нему в постель — думаю, с удовольствием воспользуется, но явно не станет переживать, если мы распрощаемся на следующий же день. Для развода нужно, чтобы он либо сам захотел жениться на мне (ха-ха, идея безнадежна изначально), либо оставить вариант чисто с постелью, но ждем кузину Виржини, дабы она нас застукала — это несколько дней. Но отчего-то мне кажется, что нас с Виржини план слишком прост для Ника — кто ему мешает сделать что-то с той же кузиной, если развод в его планы не входит? Я не имею в виду что- то глобальное типа убить и превратить в того же лича, но разве мало некроманты знают заклинаний и снадобий? А этот еще и экспериментатор. Надо же, некромант, который создает лекарство… В голове не укладывается.
Интересно, почему они переехали сюда? Виржини обмолвилась, что им надоела суетливая столица, я тогда была поглощена мыслями о деньгах и не обратила внимание на эту явную несостыковку: если ей хотелось покоя, к чему так активно участвовать в светской жизни нашего города?
Мои мысли вновь вернулись к некроманту. Он всегда такой язвительный и холодный?
Нет, тут же ответила сама себе, вспомнив его тяжелый взгляд в купальне, горячие прикосновения губ на моей коже в саду и краснея. Той, которую он полюбит, должно быть очень повезет. Или он хорош только притворяться? Интересно, каковы его губы на вкус? Болят ли шрамы, когда к ним прикасаются?
«Скоро ты в любом случае это узнаешь», — как-то отстраненно подумала я. За этот день, в течение которого каждый из нас явно узнал о другом больше, чем тот планировал показать, мысль о близости с некромантом перестала тревожить. Она стала какой-то обыденной, даже правильной что ли. Это само по себе должно было напугать, но пригревшейся в мягкой постели мне было просто-напросто лень сейчас бояться.
Я перевернулась на бок, плотнее закуталась в легко пахнущее чем-то цветочным пуховое одеяло и блаженно вздохнула. Дом определенно мне нравился, здесь было так уютно, будто я продумывала я для себя и прожила здесь много лет, просто не помню. Нужно бы все же привести его в порядок перед уходом. С этими мыслями я наконец-то провалилась в сон.
Хэрольд
Хэрольд Грим знал, что он бесстыдно красив, неприлично беден и несправедливо быстро умрет. Этим утром он проснулся от знакомого чувства холода, проникающего в кровь и будто замораживающего его изнутри. Еще час он будет дрожать и дышать судорожными всхлипами, ощущая расползающийся по всему телу, вонзающийся острыми иглами во внутренности лед. Потом доползет до купальной бочки, швырнет внутрь аж три
нагревательных кристалла и будет дрожать уже в ней. Затем отправится в «Веселого лесоруба», на последние деньги выпьет два стакана подогретого вина с пряностями, и лишь тогда начнет продумывает план действий.
Хэрольд торчал в этом городке уже вторую неделю и его уже начинало тошнить. Однако срываться куда-либо в момент, когда все уже почти готово, и у него появился шанс прожить- таки свою несправедливо укоротившуюся жизнь, было глупо. Виржини перед отъездом дала ему четкие инструкции, вот только следовать им он не собирался. Самой Виржини, с ее фальшивыми заверениями в любви и отчаянной жаждой свободы и денег, так легко читающейся в ее глазах, жить оставалось не намного дольше, чем той девушке, Эванжелине, хоть она об этом и не догадывалась — Рольд не собирался рисковать своим вторым шансом.
Хэрольд вообще давно перестал жалеть кого бы то ни было-его ведь никто не пожалел, мигом из дома вышвырнули, как узнали о проклятии. А он между прочим, старший сын, наследник рода… Был. Хэрольд невесело усмехнулся: о том, что право наследования добровольно передано им младшему брату знали только его семья и законник, готовивший документы. Больше всего Хэрольда тогда поразил даже не отец, быстро организовавший всю процедуру- в конце концов, он должен думать о благе всей семьи в целом, а мать- которая начала причитать о дочерях, не имеющих шансов удачно выйти замуж с проклятым братом. Рольд надеялся, что она попытается его спасти, начнет искать сильных магов, темных мастеров, наконец! Но его спасали со счетов сразу, более того, наложили родовой запрет рассказывать обо всех обстоятельств получения проклятия.
— Это позор для рода, — сказал тогда отец. — Ты должен был победить или умереть.
