– Как ты вовремя позвонила. – Он снова одними губами произнес: «Это она». – Послушай, ты ни за что не догадаешься, кто сейчас стоит рядом со мной. Говорит, что давно тебя не видела. Натали Бартоломью. Сейчас я передам ей трубку, сама с ней поговоришь. Алло? Алло, Кэт? Ты там? Что? А, хорошо. Я передам ей. Да, сегодня вечером. Я должен вернуться вовремя. Тогда и поговорим. Прекрасно. Пока. – Он взглянул на меня. – Она говорит, что позвонит вам. Вечером я дам ей ваш телефон.
– У нее есть мой телефон, – пробормотала я. Потом сержанта окликнули, и он извинился. Ему явно было неловко, и я ломала голову, что успела сказать обо мне Кэт. Когда он ушел, я тайком взяла его телефон и проверила последний поступивший звонок. Кэт не заблокировала свой номер, я записала его и спрятала листок в карман.
Что-то заставило меня вернуться. Я просунула голову в кабинет Макса Остина, чтобы попрощаться. Он стоял ко мне спиной, разбирал грязное белье и с кем-то разговаривал.
– Что означают эти дурацкие значки, Сэди? Откуда мне знать, можно их стирать в машине или нет?
Я вошла в кабинет и огляделась. Он был один.
Я постучала в открытую дверь.
– Я могу чем-нибудь помочь? Он подпрыгнул и оглянулся.
– А, это вы. Я тут пытаюсь разобраться, что из этого нужно отдавать в химчистку. Никогда не понимал, что означают эти картинки. Зато всегда прихожу в прачечную, когда у приемщицы перерыв. Вот и приходится ковыряться самому.
У него был такой беспомощный вид, что я согласилась изучить инструкции по стирке на каждом ярлычке.
– Это значит стирать отдельно. Это – не класть в сушилку. Это – стирать в прохладной воде, не больше тридцати градусов.
Я не верила своим глазам. Он все записал и на каждую вещь прилепил по желтой самоклейке.
– Иначе ни за что не запомню, – пояснил Макс. – Спасибо.
– Я просто зашла попрощаться.
– Да, хорошо. До свидания.
Я уже выходила, когда он крикнул мне вслед:
– Но если вы еще что-то скрываете от меня, я посажу вас в тюрьму!
Полагаю, это слышали все в полицейском участке. Мэри Мехта тронула меня за плечо:
– Не бойтесь его.
– Кто такая Сэди? – спросила я.
– Сэди? – Она нахмурилась. – Это его жена. То есть была его женой. Она умерла пять лет назад. А что?
– Нет, ничего. Это я так.
Нужно было позвонить Сельме. Я ведь прослушала кассету. Наверное, она сама не своя, ждет, ломает голову, что я думаю. Но ее поразительные откровения заставили меня очень сильно нервничать из-за предстоящего звонка. Что я скажу, если трубку снимет Базз?
Не успела я ничего придумать, как приехала Анжела. Она просто появилась у меня на пороге, и я сдержала свое обещание, выделив ей комнату. Это самое меньшее, что я могла для нее сделать. Кроме того, я воспользовалась этим, чтобы произвести небольшую перестановку, и, только закончив, сообразила, что стоило посоветоваться с мамой.
Снаружи дом казался просто огромным. Если не знать, можно подумать, что там шесть или семь спален. Но на самом деле – всего четыре. Одну из них я превратила в кабинет. Через неделю после отъезда родителей во Францию я присвоила себе главную спальню с роскошной ванной на втором этаже. Мама установила джакузи и силовой душ, и Томми страшно злился, что я не пускаю его в эту ванную, когда он остается на ночь. Я изгнала его в ванную на последнем этаже, но теперь, боюсь, мне все-таки придется поделиться с ним своей, иначе он время от времени будет находить Анжелу, отмокающую в пене. Я отправилась обследовать эту ванную – это в ней, жаловалась мама, не работает душ – и по дороге остановилась у кладовки на лестничной площадке. Я собиралась поселить Анжелу в своей старой спальне наверху, но тут мне пришло в голову, что эта комнатка подойдет ей больше. Остаток дня я опустошала кладовку и относила коробки в подвал, где они и должны были на самом деле храниться. Ключ от подвала я нашла на дне банки «Венского кофе», который только что допила. Наверное, я просто высыпала новую пачку в пустую банку, не заметив ключа.
К несчастью, даже аромат кофе от ключа не мог перебить мерзкую вонь, ударившую мне в нос, как только я открыла дверь в подвал. Дыша ртом, я снесла коробки вниз, аккуратно поставила их на пол и включила свет. Внизу стены казались изъеденными, повсюду синели большие пятна плесени. Выше пузырилась мокрая бумага. Сейчас все выглядело гораздо хуже, чем когда я спускалась сюда последний раз. Там, где сырость доползла до самого верха, потолок выгнулся и провис. Похоже, в любую минуту может провалиться кухонный пол.
Я бросилась наверх, схватила «Желтые страницы» и позвонила в первую попавшуюся компанию по гидроизоляции. Там мне пообещали приехать утром и все осмотреть. Я была так довольна собой, что хотела позвонить маме – пусть похвалит меня. Но тут подумала, что, если позвоню ей и скажу, что устранила сырость, она непременно спросит: почему же я не знала об этой сырости и почему ты так долго ничего с ней не делала?
