На пробной выпечке отрегулировали все процессы и попробовали первый хлеб. Мне до сих пор непонятно, зачем сегодняшние пекарни выпекают этот пустой воздушный хлеб, из булки которого можно скатать небольшой шарик. Хлеб насыщен химически ядовитыми добавками – искусственными дрожжами, рыхлителями, ароматизаторами, искусственным сахаром и еще всякой дрянью. Зачем так усложнять? Сотрудник пекарни приходил в пять часов утра, готовил из свежих, прямо с завода, дрожжей закваску. Когда она подходила, он высыпал пятьдесят килограммов муки в чан тестомесильной машины и выливал туда закваску. Машина урчала и перемешивала массу, превращая ее в тесто. Пришедшие позже рабочие, милейшие ребята, пропускали тесто через тестораскаточную линию, выкатывали руками небольшие удлиненные батончики и укладывали их на противни, смазанные маслом. Заготовки хлеба помещались в рас стоечный шкаф, где при температуре в сорок градусов дрожжи оживали и бурно набирали силу, увеличивая размер небольшого батончика теста в разы. В шкафу рос хлеб!
Через строго определенное время противни с созревшими заготовками переезжали на тележках в большой шкаф для выпечки хлеба. Надо сказать, что этот шкаф был еще советского производства, с реле и всякой автоматикой. Техника, работающая в высоком температурном режиме, – реле и вращающие высокую тележку с поддонами хлеба двигатели. В нужное время впрыскивался пар, который покрывал хлеб, создавая красивую коричневую корочку, и все это работало бесперебойно. Техника была надёжной до беспредела! И какой простой рецепт – наш, родной! И вот сегодня это простое производство заменили химией. Зачем? Ведь это хлеб! В войну хлеб был самым дорогим и бесценным продуктом, зачем же его так уродовать и травить людей? Непонятно.
Хотя понятно, конечно… За счет рыхлителей и искусственных дрожжей хлеб вырастает пустым внутри, но до больших размеров. При этом муки тратится в три раза меньше, а цена становится даже выше, чем за настоящий хлеб. В итоге прибыль в три раза больше. Травитесь, граждане! Кстати, вкуснее хлеба, чем в своей первой пекарне, мне попробовать так и не довелось.
Но зачем нужно было так подробно расписывать читателям весь процесс производства вкуснейшего продукта? А вот зачем. Весь хлеб я сам на своей машине развозил по двадцати двум магазинам. Не обладая сегодняшними знаниями с многочисленными обучающими курсами, я чисто интуитивно выстроил доверительные отношения с персоналом магазинов, чтобы они принимали хлеб на реализацию. Только подумайте: двадцать два магазина, три смены приемщиц, и у каждой свой индивидуальный характер. Каждую нужно убедить принять весь хлеб, каждый день сдать всю выпечку в магазины. И это удавалось мне каждый день! Я, как
Я создал условия для жизнедеятельности команды и сам был ее активным участником. А дальше произошло следующее. Выздоровевшая шефиня вернулась после полугодового отсутствия и перевернула все вверх ногами. Стала продавать часть хлеба без документов, минимизировала зарплаты, ввела излишние жесткости. Я уволился, за мной ушел весь остальной коллектив. Такая прекрасно слаженная команда распалась, был уничтожен организованный с нуля технологический процесс производства вкуснейшего хлеба, пропал командный дух. Неумелое руководство разрушило налаженные отношения, исчезла бизнес-идея, ради которой персонал бежал вприпрыжку на работу, – выпекать лучший в городе хлеб.
В небольших коллективах шеф работает наравне с подчиненными, а может, даже больше них. Но расширяя предприятие, он вынужден отдаляться. Новые заботы, связанные с развитием компании, нагружают
