Как стать герцогиней полностью

Беатрис услышала легкую неуверенность в его голосе и немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо. В этот момент она поняла, как сильно его ранило то, что сделала его мать и часто меняющееся отношение тети и дяди. Грей считал, что мать его бросила, тетя и дядя издевались над ним, и он боялся, что его никто не будет любить, что его нельзя любить. Вот что лежало в корне его страха, только никто никогда не копал глубоко, чтобы его найти.

Ей было его безумно жалко, у нее сердце обливалось кровью.

– Больше, чем «немного», – честно ответила она. – Я буду любить тебя, пока смерть не разлучит нас, и после этого.

– И ты выйдешь за меня замуж.

Это прозвучало как приказ, но она могла ему позволить приказывать себе это.

– Да, – ответила Беатрис. – Да.

В это мгновение Грей почувствовал, что изменился даже сам воздух между ними и вокруг них. Она его любит. Беатрис, теперь на самом деле его Беатрис, его любит! Он почувствовал, как внутри у него поднимается радость, нарастает с каждой минутой, окружает его, словно туманом, причем туманом с ароматом великолепных духов. Сила нахлынувших чувств была невероятной. Настоящее счастье наконец-то!

Беатрис улыбалась ему, продолжая скакать на нем, как восхитительная богиня, которой она и была, и Грей подумал, что в это мгновение готов умереть счастливым и довольным у нее в объятиях.

– Теперь я получил то, что желал, – прошептал он. – А что желаешь ты, моя любовь? Как я могу дать тебе еще больше удовольствия? Что тебе больше всего нравится?

Беатрис опять красиво покраснела, и он уже был готов кончить, но заставил себя сдержаться и отсрочить момент высшего наслаждения, хотя ощущение приближающегося семяизвержения нарастало.

– Ты можешь… дотронуться до меня… так, как ты делал это раньше. Там, внизу, – с трудом выдохнула она и поспешно добавила: – Но только если ты сам хочешь.

Он бы рассмеялся, если бы не старался сдержать оргазм и извержение семени.

– Вот так? – спросил Грей, лаская пальцем ее милый маленький бутон.

– О да! – выдохнула Беатрис. – Ты… очень хорошо это делаешь.

Грей почувствовал удовлетворение и принялся целовать все открытые части ее тела, до которых только мог дотянуться, – подбородок, шею, ключицу. Все было красивое и нежное. Он ощущал исходивший от нее аромат розовой воды, такой нежный и такой женственный. Это запах не для женщины, которую Шеридан описывал как «бойкую молодую особу с мальчишескими повадками». Грею хотелось бы сейчас снять с нее всю одежду, чтобы он мог ласкать ее дерзко вздернутую молодую грудь, но даже он не хотел так сильно искушать судьбу.

А мгновение спустя уже ничто не играло роли. Ему уже не нужно было видеть ее полностью обнаженной. Беатрис изгибалась и содрогалась, сидя на нем. Она откинула голову назад и прикрыла глаза. Он сходил с ума от этого удовольствия и пытался еще немного оттянуть тот момент, которого требовало его тело, то, что было задумано природой. Как раз когда Грей подумал, что не сможет больше сдерживаться, Беатрис содрогнулась в последний раз, обмякла на нем и закричала:

– О боже!

Он кончил. Как он мог этого не сделать? Ощущение ее на нем было невероятным. Экстаз! Его семя выплеснулось в нее, а Беатрис прошептала:

– Ты теперь мой, Грей. Мой.

Его привели в восторг собственнические нотки в ее голосе.

– И ты моя, – выдохнул он, чувствуя каждое малейшее движение ее тела – его собственное реагировало на них. Ритмичные сокращения у него еще продолжались, хотя выброса семени уже не было. – Моя навсегда. – Когда Беатрис фактически рухнула на него, явно без сил после того, как достигла пика удовольствия, Грей потерся носом о ее шею. – И не забывай об этом.

Даже несмотря на то, что Беатрис сейчас была полуодета и сидела на нем так, как непозволительно даме в обществе, она казалась ему самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел. И она была его, вся его.

Потребовалось несколько минут, чтобы они оба пришли в чувство. Грей заметил, что уже спускаются сумерки, а в лесу воцаряется тишина, как и обычно перед наступлением ночи. Им было пора идти. Но Грею так не хотелось этого делать.

– М-м-м, – прошептала Беатрис. – Это было восхитительно.

Грей рассмеялся:

– Тебя так легко удовлетворить.

Она отстранилась и вопросительно посмотрела на него:

– Ты хочешь сказать, что занимаешься любовью хуже других мужчин?

– А если и так? Ты все равно выйдешь за меня замуж?

Она обвила его шею руками:

– Я бы вышла за тебя замуж, даже если бы ты был абсолютно некомпетентен в этом деле. Что, кстати, совершенно не соответствует действительности. – Беатрис поцеловала его в нос. – Ты делаешь меня счастливой. Ты меня понимаешь. Мне больше ничего не нужно, Грей.

После этих слов он испытал невероятную легкость. Ощущение было совершенно незнакомым – ему казалось, что он сейчас воспарит к небу.

– В таком случае тебе, возможно, следует звать меня по имени – тому, которое мне дали при рождении.

– Флетчер? Нет, я предпочитаю Грей. Оно тебе больше подходит.

Он моргнул:

– Ты знаешь мое имя?