Со временем Эмили все больше походила на послушного ребенка, попавшего в беду. Почта поступала регулярно, однако
Наконец настал день, когда Эмили поняла, что больше не в силах выносить напряжение, и считала секунды до возвращения Джейн, отправившейся в банк наводить справки. Она лежала на диване и услышала, как девушка взбегает по лестнице; торопливые и в то же время легкие шаги пробудили надежду на чудо.
Эмили вскочила с дивана. Ее лицо преобразилось, глаза вспыхнули. Какой глупой она была, когда так переживала! А теперь – теперь все изменится! Бог милосерден! О, как она благодарна Богу за то, что он к ней милостив!
– Ты принесла письмо, Джейн, – проговорила она, едва открылась дверь. – Я по шагам слышу.
Джейн растрогалась, увидев, с каким облегчением и радостью встретила ее госпожа.
– Да, миледи, я в самом деле принесла письмо. В банке сказали, что его доставили тем самым пароходом, который задержался из-за шторма.
Эмили взяла письмо дрожащей рукой – дрожащей от радости. Позабыв про Джейн, она поцеловала конверт, прежде чем распечатать его. Конверт был пухлым. Наверняка в нем длинное, чудесное письмо.
Однако, вскрыв послание, она увидела, что само письмо не очень длинное. К нему прилагались несколько дополнительных листов с какими-то указаниями или инструкциями. Руки задрожала так, что Эмили уронила бумаги на пол. Она была настолько возбуждена, что Джейн сочла за лучшее украдкой ретироваться и постоять за дверью.
Всего через несколько минут девушка похвалила себя за то, что проявила благоразумие и не спустилась вниз. Она услышала сдавленный вскрик, а затем свое имя.
– Джейн! Джейн, сюда!
Леди Уолдерхерст по-прежнему сидела на диване, бледная и на грани потери сознания. Рука, сжимавшая письмо, безвольно лежала на коленях. Казалось, женщина находится в таком смятении, что не в состоянии ни на что реагировать.
– Джейн, – проговорила она усталым голосом, – кажется, мне необходим бокал вина. Нет, я не собираюсь падать в обморок, мне просто… просто нехорошо.
Джейн подбежала и опустилась перед ней на колени.
– Пожалуйста, миледи, вам нужно прилечь. Пожалуйста!
Эмили продолжала сидеть, глядя на горничную жалобно и недоуменно.
– Наверное, – пролепетала она, – его светлость не получил моего письма. Нет, он не мог так… Он ничего не пишет по поводу… ни единого слова…
Эмили была здоровой женщиной, и нервные припадки с ней не случались. До сих пор она ни разу в жизни не падала в обморок и даже не поняла, почему перед глазами все плывет, а в комнате средь бела дня внезапно стало темно.
Джейн успела подхватить госпожу, удержав ее от падения с дивана, и возблагодарила Бога за то, что он даровал ей силу. Девушка дотянулась до звонка и яростно принялась дергать за него. На лестнице раздались тяжелые шаги – это миссис Капп спешила на помощь.
Тонко чувствующая от природы и рассудительная миссис Уоррен не уступала мужу по интеллекту, что, наряду с обширным жизненным опытом и со способностью к дедукции, давало ей преимущества. У доктора Уоррена часто возникало впечатление, что его беседы с женой больше походят на консультации с очень талантливым и доброжелательным коллегой. Ее соображения и выводы неизменно были достойны рассмотрения. Не раз, обдумав идеи жены, Уоррен приходил к отличным результатам. Однажды вечером Мэри высказала касательно Экстраординарного Случая одну версию, которая показалась доктору более чем мудрой.
– Она умная женщина? – спросила Мэри.
– Ни в коей мере. Любой действительно одаренный человек мог бы по полному праву назвать ее бестолковой.
– Она болтлива?
– Ничуть! Одно из ее достоинств – искреннее уважение к высказываниям собеседников.
– Она легко возбудима?
– Скорее наоборот. Если возбудимостью считать живость, то я бы назвал ее флегматичной.
– Я думаю, – медленно продолжила Мэри, – что ты пока что не рассмотрел одну возможность: а что, если женщина находится в плену каких-то ложных представлений?
Уоррен резко повернулся к жене.
– Тебе пришла в голову блестящая идея! Ложные представления?
