— Ох, и разочаруешься, жаждущая, — Дар улыбался. Я чувствовала его улыбку, касаясь пальцами его губ, несмотря на холод, который кусал пальцы. И пусть Творец проклянет меня на месте, если в Дариане не проснулась симпатия ко мне! Неужели камни на него все-таки действовали?
— Ты же окаменелый, а не железный! Теперь сам целуй! — выдохнула я, понимая, что это единственное, что я хочу сейчас делать — целовать его. Помнит или не помнит, верит или не верит. Я так давно его не целовала! Я жаждущая и, похоже, я всю свою жизнь отныне буду желать его поцелуев!
Мое счастье омрачало только тихое подвывание Зиро, ведь теперь лед перескакивал на меня! Он не только пронзал сердце Дара, но и мешал мне пробиться к моему любимому, замораживал все внутри, и снаружи. Даже меня!
Но я не хотела останавливаться, терять даже секунды тех мгновений, когда я еще могла быть так близко к Дариану, а потому я прижималась к нему все сильнее, и обнимала рукой его сжатую в кулак руку с двумя камнями, что разгорались все ярче и ярче!
А лед все крался по моему телу, поднимался все выше, и вот я уже не могу шевельнуть ногами. Меня пригвоздили к месту!
Рев Зиро, и по моим венам бежит не кровь, а огонь! Он не дает льду проникнуть под кожу и причинить боль! Но я срасталась с Даром, что превращался в ледяную статую, сраженный холодом, что подобно мору, пробрался в самое сердце и брал над ним верх! И только его губы, наконец, шевельнулись…и ответили на мой поцелуй!
Что может быть прекраснее, когда любимый отвечает тебя взаимностью?
Грот озарил свет! Тот самый, что однажды разгорелся в обычной комнатке на втором этаже таверны. Второй камень!
А лед подбирался все ближе, он неустанно стремился вверх по моему телу, но я не могла сказать Зиро о барьере, ведь тогда наша связь с Даром прервалась бы, а я должна была быть с ним!
Я оторвалась от его губ всего на мгновение, делая вдох, и с последними силами рванулась к нему навстречу, прижимая свою руку с последним камнем к его груди, и нас полностью покрыл лед…
***
На этот раз свет шел не из камня. Мы были объяты им, купаясь в его лучах, что пробивали лед, не щадя его, заставляя того стонать, трещать, звенеть. Ледяная стена вокруг нас рушилась, а я все по-прежнему не отрывалась от губ Дариана. Только вот он был совсем не против этого, даже наоборот! Его руки властно обхватили меня за талию, а губы перехватили инициативу и действовали с не меньшей страстью! Зиро внутри меня завилял хвостом и зарычал от радости. Пепельные за спиной Дара издали тяжелый вздох, словно скинули с плеч тяжелый груз, а я…уперлась свободной ладошкой в грудь окаменелого и, прервав поцелуй, строго уточнила:
— Кто я?
— Да брось, Кия! — нетерпеливо потянулся ко мне Дар.
Его золотые локоны ластились ко мне и сплетались с моими прядями.
— Ладно, с именем разобрались, — у меня аж коленки подкосились от облегчения. — Ты вот это видел? — выставила я между нами руку с изумрудным узором.
Я чувствовала, что это ОН. Видела по глазам, но так боялась поверить!
— Ага, — этот узор немедленно поцеловали. — Моя работа, — самодовольно заявил он мне с горящими глазами!
Да ладно?! Совсем недавно пел мне совсем другое!
— Так я жена? — все допытывалась я, продолжая уворачиваться от поцелуев.
— Еще какая, — резко переменился он и ласково дотронулся рукой до моей щеки, заглядывая в глаза. Больше в нем не было игривости и задора, вся радость в миг схлынула. В его голосе звучала боль. Изумруды сияли нежностью, любовью и…сожалением. И как бы он не отшучивался, как бы он не дразнился, я ощущала его липкий страх. Он был не в глазах, он был в душе. Я не могла объяснить того, что чувствовала его в эти самые минуты. Но ему было страшно. На лице улыбка, а в груди тоска. Я еще даже не сделала и шага назад от него, а в душе уже жила тоска по мне. Он, наверное, впервые в жизни боялся не найти слов или сказать не те. Подобрать недостаточно глубокие, недостаточно сильные слова, чтобы раскрыть мне свою душу, чтобы извиниться. Словно он стоял на краю пропасти и готов был молвить последнее желание. И за что извиниться? За то, над чем не был властен? Да, наверное, в этом и заключается сила любви, в желании оправдаться даже за то, с чем просто не мог бороться. А ведь он был таким сильным до последнего, отдавал мне всего себя и дрожал надо мной, когда угасала моя жизнь, несмотря на то, что он сам медленно угасал.
Он просто не знал, смогу ли я когда-нибудь простить его, а так же сможет ли он когда-нибудь простить самого себя. Сможет ли отпустить, если я предпочту уйти. Сможет ли удержать, если начну вырываться. Сможет ли потребовать любви…теперь. Когда дорога к ней была потеряна дважды.
— Я люблю тебя, — вымолвила я, дрожащими губами, и расплакалась.
— Никогда не смей думать, что я не люблю тебя, — заявил он мне вместо лаконичного и простого признания в любви, а я расплакалась повторно, но уже от счастья.
— А ты уверен, что мы не ошиблись? — еще раз заглядывая в записку, усомнилась я.
— Это все, что мне удалось выяснить, — раздраженно проворчал Дар куда-то в сторону.
