Джоанна Морриган, известная в узких кругах как Долли Уайльд, наконец получила все, чего хотела, – ей целых девятнадцать лет, она живет в Лондоне в собственной квартире и пишет для самого отвязного музыкального журнала Британии.А затем Джон Кайт, любовь всей ее жизни, записывает альбом, который взлетает в топы музыкальных чартов, и попадает в недосягаемое для простых смертных измерение знаменитостей – мир приватных вечеринок и vip-списков. У Джоанны нет пропуска в этот мир, так что она делает единственное, что может сделать уважающая себя женщина свободных нравов, не лишенная вкуса к авантюрам: она начинает писать провокационную колонку о жизни знаменитостей. Теперь и ее окружает слава, однако скоро Джоанна понимает, что за все приходится платить, – и ее расплатой за звездную жизнь может быть человек, которого она во что бы то ни стало хотела удержать рядом.
Caitlin Moran
HOW TO BE FAMOUS
Copyright © 2018 by Casa Bevron, Ltd
Перевод с английского
В оформлении переплета использованы фотографии: © Matthias K, dwphotos / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com
Это вымышленная история. По ходу повествования периодически появляются реальные, всамделишные музыканты и реальные, всамделишные места, но все остальное – персонажи, их действия и разговоры – это плоды моего воспаленного воображения. Как и Джоанна, я выросла в большой семье, в бедном муниципальном квартале Вулверхэмптона, и начала карьеру музыкального обозревателя и журналиста еще подростком. Но Джоанна – это не я. Ее семья, сослуживцы, знакомые и приключения – не моя семья, не мои сослуживцы, не мои знакомые и не мои приключения. Это литературное произведение, а не описание реальных событий. Повторю еще раз: это вымышленная история.
Плейлист саундтрека для этой книги вы найдете на сайте
www.caitlinmoran.co.uk
В одиннадцать лет я официально отказалась от семейной мечты.
Сколько я себя помню, наша семейная мечта была очень простой: когда-нибудь мы раздобудем денег – выиграем в лотерею, отроем на барахолке бесценный средневековый кубок или, что наименее вероятно, заработаем честным трудом – и уедем из Вулверхэмптона.
– Когда нас будут бомбить, лучше бы нам оказаться по ту сторону этих гор, – говорил папа, стоя в конце нашей улицы и указывая на далекие Черные горы за бескрайними полями Шропшира. Мы жили практически за городом. – Если будут бомбить Бирмингем, радиация не дойдет до Уэльса. Эти горы – они как стена, – добавлял он, кивая. – Там мы будем в безопасности. Сядем в фургончик, будем гнать как сумасшедшие и уже через пару часов пересечем границу.
Была середина восьмидесятых, и мы все доподлинно знали, что рано или поздно русские непременно развяжут ядерную войну против Западного Мидлендса – угроза настолько укоренилась в сознании, что Стинг даже написал об этом песню, с предупреждением, что все будет плохо. Вот почему мы готовились к самому худшему.
Мы разработали план побега. Дом нашей мечты был надежным укрытием для выживания в условиях ядерной катастрофы. С собственным автономным водоснабжением – ручьем или колодцем. С большим участком земли, чтобы мы смогли обеспечить себя продовольствием.
– Разобьем парники, обеспечим себя овощами, – говорил папа.
В доме будет огромный подвал, набитый зерном и оружием.
– Чтобы отстреливаться от грабителей и мародеров. Или чтобы застрелиться самим, – весело добавлял папа. – Если станет уже совсем тяжко.
Мы так активно его обсуждали, дом нашей мечты, что для нас он стал как бы реальным. Мы могли страстно спорить часами, кого выгоднее завести, коз или коров («Лучше коз. Коровы – капризные твари»), и как назвать наше жилище. Мама, слегка поглупевшая после многих беременностей, выступала за совершенно кошмарный «Счастливый домик». Папа стоял за то, что дом не надо никак называть.
– Не хочу, чтобы всякий мудак смог нас найти в телефонной книге. Если грянет Апокалипсис, мне вряд ли захочется с кем-то
Мы были бедными – и это нормально, все наши знакомые были бедными, – поэтому на Рождество мы делали друг другу подарки своими руками, и на то Рождество – Рождество 1986-го – я нарисовала в подарок родителям Дом мечты выживших в ядерной катастрофе.
Поскольку это был просто рисунок, я не ограничивала себя в средствах: во дворе рядом с домом был бассейн, а за домом – огромный фруктовый сад. Я покрасила стены в гостиной в цвет павлиньего крыла, и у каждого из детей была своя отдельная комната, из окна спальни Крисси спускалась горка – прямо в маленький луна-парк с аттракционами. Дом был просто
Мама с папой рассматривали рисунок со слезами на глазах.
– Как красиво, Джоанна! – сказала мама.
– Ты, наверное, долго его рисовала, – заметил папа.
Да, действительно долго. Всю крышу сплошь покрывали феечки. На прорисовку одних только крыльев ушел не один час. Я нарисовала прожилки на каждом крыле. Я рассудила, что в крыльях должны быть кровеносные сосуды. Если феи живые, у них должно быть кровообращение.
– Но где
– Нет, – сказала я, жуя пирожок с сухофруктами. Тесто было очень жестким; мама никогда не умела готовить. Я тихо радовалась про себя, что в качестве предосторожности положила на пирожок ломтик сыра чеддер. – Я не собираюсь там жить.
Мама расплакалась. Крисси пожал плечами:
– Мне достанется больше места.
Папа прочел мне целую лекцию, завершив ее так:
