– Смотрите какой разговорчивый, мы отрежем твои конечности и запихнем твою отрезанную руку тебе в задницу!
«Я понимаю, что в проигрыше в этой ситуации, но уже придумываю план. Смотрю на лежащую на крыльце Хлою, понимаю, что знаком с ней только пару часов, но чувствую, что уже не смогу жить без неё. К тому же, она вызвалась мне помочь, едва ли зная меня. Я не могу подвести её».
– А вы, видимо, пропускали уроки «о законах в обществе» в школе? – провоцирую их я, – Мародеры подлежат Судебной Гибернации!
«Судебной Гибернации подлежали мародеры, убийцы, насильники, террористы, в общем, опасные для общества люди. Гибернация заключалась в том, что преступнику вкалывали синтетический препарат, который усыплял его на год, и при пробуждении у них была полностью стерта память. Это делали для того, чтобы человек не помнил, за что и зачем его наказали таким образом. Также, чтобы он не был озлоблен на примененные к нему санкции. Такие действия Суд Северного Округа применял, для того, чтобы человек не начинал мстить либо повторять свои ошибки. Преступники, прошедшие Судебную Гибернацию, были чисты как лист, и отправлялись на простые работы обслуживающего класса: оффицианты, сборщики мусора в бедных районах, где не оснащена автоматическая уборка робототехникой, мойщики, чистильщики».
– Сопляк, лучше выйди сюда, и возможно твои руки отрезать не будем!
– Ладно, вот, бросаю оружие, – сказал я, и кинул оружие из-за укрытия на землю.
– А теперь медленно и без рывков иди ко мне, щеночек, – сказал лидер мародеров. То, что он лидер, я понял, как только он заговорил со мной.
Я встал, вышел из-за ограды и подошёл к нему. Пока шел, думал, как мне действовать далее. Меня переполняла ненависть и понимание того, что я безоружен и беспомощен. Я перекручивал мысли в голове, чтобы его друзья взяли, скрутили это бородатое чмо и прострелили ему его тупую башку. В моей голове что-то щелкнуло. Мародеры оцепенели, начали смотреть в никуда, после этого они синхронно взяли его за руки, скрутили, прижали к земле и каждый из них направил на него оружие с желтым свечением и нажал на сенсор в рейгане. Это одно из самых редких оружий, которым пользуются только в правительстве. По силе оно может прострелить стену толщиной в два кирпича и нанести вред человеку за этой стеной. Мозги главного мародера разлетелись метров на двадцать и окропили всё вокруг: дом, заборы, двоих помощников мародеров. Запах жареного мяса резал нос. Мародеры замерли с остепеневшим взглядом и не делали никаких движений, я только видел, как они дышали, и время от времени моргали.
«Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать, моя мысль материализовалась. Всё что я приказал им в уме, даже из гнева – сбылось. Тут явно что-то не так. Что происходит? Я начал щипать себя, боль чувствуется. Я не сплю. Вот почему, когда я был в «Саркафаге» и сказал «псевдосолдату» открыть дверь, он меня послушал. Вот почему, когда я сказал громиле отпустить меня, когда я защищал Грая, он от меня отстал. Всё становится яснее, но адреналин в моей крови бурлит и надо действовать, проанализирую это позже».
