Но вот ещё обстоятельство…
Мне не хочется уйти от него на утро или выгнать из своей постели, как это происходило со всеми мужиками после Михаила.
Я словно снова начала чувствовать и жить…
Поэтому я совсем наглею и смачно целую мужчину в плечо. И с грацией бегемота закидываю на него ногу, седлая, а затем пытаясь перелезть.
Но застреваю в середине пути. На нём. Верхом.
Я не при чём, это его руки не дают завершить манёвр, крепко удерживая на месте.
- Ну что ты за изверг такой… - Возмущается он в мой пупок, приподнимаясь и целуя местечко рядом.
Тут же волной пробегает ток.
Вот умеет же возбудить с одного действия!
- Я вообще-то в туалет собиралась. – Притворно-недовольным голосом пытаюсь себя защитить. – А ты тут разлёгся!
- Ах вон оно что… - Заваливает меня обратно на бок. – Не пущу. Умоляй меня.
- Чтооо? – Возмущаюсь. – Вообще-то это ты в моей кровати, а не наоборот!
- Вообще-то ты – голая. И я тоже. Ещё слово, и останешься здесь до вечера. – Отвечает так серьёзно, что и поверить можно…
- Ладно. – Сдаюсь на милость врагам. – Умоляю, пропусти в туалет.
- Не так. – Тут же качает головой.
- А как ещё?
- Прошу тебя, мой любимый мужчина, поцелуй меня страстно, а потом отнеси в ванную, чтобы я могла сделать все утренние процедуры.
Губа не треснет у этого нахала?
Возмущенно смотрю в его смеющиеся глаза.
- Только так?
Кивает утвердительно, крепче стискивая меня в объятиях.
Ладно.
Секунд тридцать собираюсь с мыслями.
А потом выдаю совсем не то.
- Прошу тебя… - Слова не хотят выходить почему-то, под таким пристальным взглядом. – Мой любимый… - Сглатываю. – Хочу, чтобы ты всегда целовал меня страстно и нежно… - На одном дыхании практически, тихо, но он слышит. - Любил не только в постели… - Взгляд напротив меняется, улыбка сползает. – Чтобы носил на руках не только до ванной… - Замирает в недоумении. – И не только меня, но и нашего сына…
Последние слова произношу совсем тихо, кажется только в своей голове.
Вместо ответа я получаю поцелуй.
Не такой, какие были вчера.
Очень нежный, практически одними губами.
Я даже забываю про утреннюю «потребность».
Парю на облачке безмятежности…
Дима отстраняется первый.
- Доброе утро. – Говорит мне в губы.
- Доброе утро. – Вторю, пытаясь поглубже затолкать чувство неловкости и стыда за свои слова.
И чего завелась? Гормоны… проклятые гормоны…
Но разочарование, хоть и не имеет право голоса в данной ситуации, всё равно кусает за щёки, вызывая повышенную слезоточивость.
Твою ж дивизию…
- Пусти меня в туалет!- Уже отчаянно молю я, чувствуя, что нужно спасаться бегством от позора.
Димка смеётся и откатывается, освобождая путь к свободе.
И только в ванной я, освободив, наконец-то мочевой пузырь, рассматривая себя в зеркале, паршиво успокаиваю, что «всё хорошо» и не стоит из-за мелочи раздувать панику.
Ну и что, что не ответил. Он и так уже много сказал мне вчера.
Но это было до секса. Или после?
Чёрт.
Просто успокойся и возьми себя в руки, тряпка!
Я же обещала себе быть сильной…
Вершинина застаю на кухне.
Он в папиных подогнутых брюках, висящих на стройных подтянутых бёдрах, что-то напевая себе под нос, сооружает бутерброды из найденных в моём холодильнике колбасы и сыра.
И снова это осознание: красивый.
Мне нельзя было в него влюбляться, но я с треском провалила эту миссию.
Всё.
Влипла по полной.
По самые помидоры, как говорится.
И как теперь быть?
Я подхожу и обнимаю его со спины.
Ещё не всё потеряно. Надежда твёрдо поселилась у меня в душе, и я ни за что не сдам позиции.
Мужчина вздрагивает и тут же расслабляется.
- Садись, принцесса. Завтрака в постель не получился, но я сварил кофе и заварил тебе чай.
- Надо же… Ты тут у нас освоился. Папа будет в бешенстве, когда узнает, что ты трогал его банку с кофе. – Усмехаюсь ему в лопатки.
- Кстати, об этом… Когда он возвращается?
- Через неделю.
- Пора бы нам уже познакомиться.
- Хорошо. - Просто отвечаю.
Сажусь за стол. Мне непривычно и хочется поставить мгновение на паузу.
Но моё счастье заканчивается, так же, как и началось.
Трель телефона прерывает наше уединение.
Дима хмурится и ворчит:
- Кому понадобилось так рано…
Он уходит в комнату, а я остаюсь на кухне одна.
Честно, подслушивать чужие разговоры не в моём стиле. Но в тишине пустой утренней квартиры голос Вершинина, как гром, рассекает мою голову, и ощущения примерно такие же, как при грозе.
Я осознаю, что это конец сказки.
- Я не понимаю, ты можешь прямо сказать, что случилось?..
Даже не слыша его собеседника, понимаю, что это «она».
- Где ты?.. Позвони отцу…
Мне абсолютно не интересно, что там случилось у этой дамочки. Но Вершинин, мать его… Тереза…
- Хорошо, успокойся… кинь мне свои координаты.
Я слышу отчётливо, как он матерится.
Что-то ещё пыхтит себе под нос.
Его нет минут пять, когда я понимаю, что сама должна быть в этой ситуации «мужиком» и решить, наконец, эту головоломку.
Застаю его в комнате.
Вершинин уже в своих брюках сидит на моей кровати, прокручивая телефон между пальцами.
Поднимает голову.
- Свет…
Вскидываю ладонь, приказывая замолчать.
- Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя.
Надеюсь, юристу понятна моя формулировка.
