В деревне Новой жил «начитанный и ехидный» мужик Глеб Капустин. Известен он был тем, что любил поспорить с «именитыми» земляками, приезжающими на побывку. На этот раз погостить к своей матери прибыл Константин Иванович Журавлев с женой. Оба — кандидаты наук. Глеб в присутствии односельчан встречается с ними. И «диспут» начался:
— В какой области выявляете себя?
— Где работаю, что ли?
— Да.
— На филфаке.
— Философия?
— Не совсем…
— Необходимая вещь, — Глебу нужно было, чтоб была философия. Он оживился: — Ну и как насчет первичности?
— Какой первичности? — не понял кандидат. И внимательно посмотрел на Глеба.
— Первичности духа и материи, — Глеб бросил перчатку.
Кандидат поднял перчатку.
— Как всегда, — сказал он с улыбкой. — Материя первична…
— А дух?
— А дух вторичен. А что?
— Это входит в минимум? Вы извините, мы тут… далеко от общественных центров, поговорить хочется, но не особенно-то разбежишься — не с кем. Как сейчас философия определяет понятие невесомости?
— Как всегда определяла. Почему — сейчас?
— Но явление-то открыто недавно, поэтому я и спрашиваю. Натурфилософия, допустим, определит так, стратегическая философия — совершенно иначе…
— Да нет такой философии — стратегической! — усмехнулся кандидат.
— Допустим, но есть диалектика природы, — при общем внимании продолжал Глеб. — А природу определяет философия. В качестве одного из элементов природы недавно обнаружена невесомость. Поэтому я и спрашиваю: растерянности не наблюдается среди философов?
Кандидат расхохотался. Но смеялся он один… И почувствовал неловкость…
— Давайте установим, — серьезно заговорил кандидат, — о чем мы говорим. Каков предмет нашей беседы?
— Хорошо. Второй вопрос: как вы лично относитесь к проблемам шаманизма в отдельных районах Севера?
Кандидаты засмеялись. Глеб терпеливо ждал, когда кандидаты отсмеются.
— Можно, конечно, сделать вид, что такой проблемы нет. Я с удовольствием тоже посмеюсь вместе с вами… — Глеб иронично улыбнулся… — Но от этого проблема как таковая не перестанет существовать. Верно?..
— Да нет такой проблемы! — сплеча рубанул кандидат.
Теперь засмеялся Глеб. И подытожил:
— Ну, на нет и суда нет! Баба с возу — коню легче, — добавил Глеб. — Проблемы нету, а эти… — Глеб что-то показал руками замысловатое, — танцуют, звенят бубенчиками… Да? Но при желании… — Глеб повторил: — При желании — их как бы нету. Потому что, если… Хорошо! Еще один вопрос: как вы относитесь к тому, что Луна тоже дело рук разума? Вот высказано учеными предположение, что Луна лежит на искусственной орбите, допускается, что внутри живут разумные существа…
Кандидат пристально, изучающе смотрел на Глеба.
— Где ваши расчеты естественных траекторий? Куда вообще вся космическая наука может быть приложена?
Молодые ученые окончательно обескуражены. Но Глеб не дает им опомниться. Он наносит завершающий удар:
— …Позвольте вам заметить, товарищ кандидат, что кандидатство — это ведь не костюм, который купил раз и навсегда. Но даже костюм и то надо иногда чистить… Так что когда уж выезжаете в… народ, то будьте немного собранней. Подготовленней, что ли. А то легко можно в дураках очутиться. До свиданья. Приятно провести отпуск… среди народа. — Глеб победно усмехнулся и вышел из избы…
Он не слышал, как потом мужики, расходясь, говорили:
— Оттянул он его!.. Дошлый, собака. Откуда он про Луну-то все знает?
— Срезал…
— …Причесал бедного Константина Ивановича… Как миленького причесал! А эта-то, Валя-то, даже рта не открыла.
— А что тут скажешь? Тут ничего не скажешь. Он, Костя-то, мог, конечно, сказать… А тот ему на одно слово — пять [Шукшин, 1993].
