— Давайте! Шевелите задницами, — девушка встала, пойдя в ванну, чтобы просушить одежду Фила, слегка подпаливая огнeм, переливающегося в красном. В момент колдовства еe глаза всегда отражали то, какую магию она использовала, сейчас в них плясал дьявольский огонь, делая взгляд кровожадным. Та кинула сухую форму вампира к нему, отправляясь открыть дверь, пока тот ушeл переодеваться, возвращаясь через минуту.
Они ни с кем не встретились, выходя из здания, оглядываясь в коридорах и заглядывая за угол, но группе не было до них дела, пока нужно было решить что делать с гримуаром, кровью, что нужна вампирам, заболевшими школы — в голове каждого из них проскакивала мысль о том, чтобы отпроситься в ту больницу, и о крови, которую вывозили из школы, и именно вывозили! Поэтому вариант с тем, что кто-то из учеников-вампиров договорился с директрисой отпадал.
Группа вышла из лицея, ступая по невысокой изящной лестнице, которую не замечали, когда впервые оказались здесь. Конечно, они выходили на улицу и раньше, но был жуткий холод, несмотря на солнце, даже сейчас с ливнем, накрывающем их с головой было теплее. Он давно окрасил землю, листву красного дуба, ставшего ещe красивее и все поверхности деятельности людей в более яркий цвет, что был на самом деле.
— Хорошо, что сегодня я не красилась, — выдала Рина, когда в еe глаза начали попадать капли воды.
Кир побежал под дерево, прихватив с собой сестру, придерживая еe за локоть, слыша недовольные крики остальных:
— Эй! Нас подождите! — говорили они, сквозь шум ливня.
— В беге вы всe равно не победите! — ухмыльнулся Фил, вместе с Рианом догнав близнецов.
— Ты не рискнeшь здесь и сейчас, — ответили близнецы, приподнимая уголки губ.
Цепеш налетел на них, задавая рукой и Риана, после чего вся четвeрка полетела в мокрые листья, перемешанные с грязью. Их полуулыбки превратились в счастливый смех, не похожий на их обычные усмешки в пользу и друг друга и остальных людей.
— Ты же не знаешь, сколько… — хотел процитировать самого себя Кир, но опомнившись, что здесь нет животных, остановился.
Им было лень вставать и приводить себя в порядок, это предвещало много забот: стирка, чистка уличных сапог, сейчас похожих больше на мешок с грязью, мытьё волос и разрешение проблем, ведь сюда группа и пришла, чтобы отвлечься от них.
Они, каждый находясь в разном положении на земле, перевернулись на спину и легли на влажную землю вместе с головой, окуная туда и свои прекрасные волосы. Они смотрели в тeмно-синее небо, перекрытое для них ярко-красной листвой дерева. Дождь не прекращался, насквозь пропитывая одежду, попадая в нос и в рот, мешая дышать, но оставшись проигнорированным.
Рина нанесла пару капель духов с запахом ликeра и вишни, чувствуя, что сильно пахнет хозяйственным мылом, шампунь был карамельный, но совсем не чувствовался при обычном использовании, а с таким резким запахом на теле и подавно.
Она красилась, используя декоративную косметику нечасто, и она всегда делала еe потрясающе красивой. Бред, что без косметики девушки выглядят лучше, хоть Ворожея и не умела это делать, часто рисуя корявые стрелки или недостаточно тушуя тени, из-за чего косметика лежала комом. С еe волосами был какой-то кошмар, они не сверкали и были тусклыми, лежали на голове тряпкой от количества грязи, впитавшегося в них.
— Достали прыщи! — закатила она глаза, держа консилер в правой руке, и пытаясь закрасить их, что не получалось, и они всe ещe были видны. Еe обсыпало не так часто, но зато основательно: парочку на носу, щеках, подбородке, целый рассадник по краям лба и звезда в нeм. У Кира было тоже самое в это же время. Близнецы ненавидели это, но скоро это должно было закончится, по крайней мере, те узнали об этом по картам Таро, найденным в куче хлама своей матери.
Рина вышла из комнаты с еле как накрашенными стрелками, поправляемыми в десятый раз, но добившись ровности. Она опeрлась о дверной проeм, наблюдая за Филом, Киром и Рианом, валяющихся в кроватях в полусонном состоянии. Они не переживали за единственного человека в их группе, ведь заболев Адриану, Кир сразу бы исцелил его. И комната пропала хозяйственным мылом, смешанным с духами "Табак и вишня", которым пользовался и брат-близнец, часто получая нагоняй от сестры за такой сильный запах, как бы близнецы не пытались убрать его вечером прошлого дня, не смогли правдоподобно представить это, когда запах лез в нос.
— Ты дурак, что это? — выдохнула Рина, когда почувствовала это. — Гутен морген! — воскликнула та, после чего следовало бы ведро с водой, но вчера на них и так будто вeдра лили, и не одно.
— Он хотя бы немного приглушает мыло, — проворчал тот на слова сестры.
Она подошла к Филу, заглянув в его закрытые глаза:
— Я вампир, и знаю, что ты стоишь надо мной, — сказал тот, опрокидывая Рину на кровать.
