— Для нас ничего не поменяется. Но не говори так о ней. Тебе нужно увидеть все так, как оно есть. Я не брошу тебя. Я не твой отец. Просто так бывает в жизни, — Джим слегка обнял меня и пошел в сторону Ватерлоо. Я не проронила ни слова. Я ненавидела себя за то, что была такой слабой. Ненавидела то, что он был прав. Ненавидела себя за то, что прогнулась. Я ненавидела их всех.
Месяц спустя Каро и Джимми устроили вечеринку по случаю своей помолвки.
За прошедшие недели мы почти не разговаривали, но я пошла, потому что меня пригласили, и если б я так не поступила, то это стало бы
Я добралась туда к десяти вечера, выпив за углом в местном баре, решив, что приехала слишком рано. Вечеринки у Каро обычно начинались не раньше 21:30, и я не собиралась тратить время на ее хохочущих трезвых друзей. Их квартира находилась на четвертом этаже особняка с видом на парк. Здание было красивым, с мраморными ступенями и оригинальным лифтом с латунными воротами. Я никогда никого не видела в вестибюле. Квартирами владели богатые люди. Богатые люди с несколькими домами по всему миру, которые они называют «базами». И нигде нет переполненных мусорных ведер или старых велосипедов, занимающих коридоры.
К моему появлению вечеринка уже начала затихать. На кухне собралась небольшая группка приятелей Джимми: несколько школьных друзей — мне они нравились — и скучные парни из университета, от которых Джим не захотел полностью отмахнуться. Но в основном в квартире были друзья Каро. Девушки с расшатанными нервишками, наряженные в тусклые шелковые платья. У них всех были шикарные волосы — такие густые, блестящие, длинные, выглядят небрежно, но одна только покраска стоит пятьсот фунтов стерлингов. Все мужчины были в одинаковых брюках и синих рубашках. Иногда мелькали лоферы, но в основном кроссовки — более повседневный образ. Гости почти все белые. Музыка орала на полную громкость, но никто не танцевал.
Я кивнула нескольким знакомым, направляясь к столику с напитками, схватила бокал вина и вышла на балкон. Никогда не была любительницей вечеринок. Пустые разговоры истощают мою энергию и заставляют все тело напрягаться. Не потому что я стесняюсь, а потому что это так скучно, что хочется умереть. Жизнь коротка, а мы тратим так много времени на разговоры с ужасными людьми о мелочах их ничтожного существования. Я не могу вкладывать в это энтузиазм. Знаете, в тюрьме не лучше. Вы можете подумать, здесь меньше чепухи, заполняющей паузы в разговоре. Вы за решеткой, вам не нужно говорить о погоде, поездке на работу или о художественном проекте вашего ребенка. Но тюрьма делает людей еще более жалкими, отчаянно цепляющимися за обнадеживающую нормальность. Это означает, что можно поболтать о завтраке или обсудить телевизионные передачи. И в отличие от обычной жизни этого не избежать.
Закуриваю сигарету на балконе, втискиваясь между двумя компаниями людей, которых не знаю, и отворачиваюсь, чтобы меня не втянули в разговор. Курю (стараюсь выкуривать только одну сигарету в неделю, как Гвинет Пэлтроу, — это все, что у нас есть общего) и подслушиваю. Некто по имени Арчи собирается на пасхальных каникулах кататься на лыжах со своей новой девушкой, а некая Лора притворяется, что считает это романтичным, но ее фальшивое умиление явно сигнализирует — «Я желаю этой девушке сорваться со скалы». Кто-то справа от меня рассказывает историю о том, как однажды встретил нашего ужасного премьер-министра в баре на Кингс-роуд и подумал, что тот «очень забавный парень». Все разговоры прекращаются, когда Каро выходит на балкон. Ее крошечное тельце облачено в изумрудное платье-комбинацию, которое не требует бюстгальтера (богатым девушкам лифчики не нужны), волосы распущены, и она босиком. Эффект небрежности, вышедший на новый уровень. Как будто вы обычно отдыхаете на виллах, где горничные постоянно подметают полы, и регулярно приходит мастер, чтобы сделать педикюр. Все приветствуют ее, быстро предлагая сигареты и вино. Она замечает меня и притягивает к себе за тонкое запястье.
— Привет, дорогая! Как хорошо, что ты пришла. Вижу, у тебя есть выпивка. Джимми внутри паникует из-за очков, но я уверена, он будет рад тебя видеть. Сходи к нему. Знаю, он обрадуется, что все… в порядке, — она смотрит на меня, приподняв бровь, с легким намеком на улыбку. Он рассказал ей. Конечно.
Захожу внутрь, не желая разговаривать с Джимом, но это единственный способ уйти от Арчи, Лоры и какого-то парня по имени Филипп, который теперь громко предлагает врезать принцу Чарльзу. Сейчас не 1989 год, Фил, ты просто позорище.
