«5 марта 1953 года у больного повторно наблюдались явления острой сердечно-сосудистой недостаточности (коллапс), которые до некоторой степени (какая скользкая формулировка — «до некоторой степени», — НАД.) зависели от желудочного кровотечения. 17.III.53 г. исп. Лукомский».
Позже Лукомский впишет: «до некоторой степени могли зависеть от желудочного кровотечения». Но, подумав, профессор зачеркнёт слова «могли» и «до некоторой», а вместо них напишет окончательное — «в значительной степени зависели от желудочного кровотечения», что отныне будет означать (страшно подумать!) появление и наступление «острой сердечно-сосудистой недостаточности (коллапс)» из-за «желудочного кровотечения», т.е. всё(!) началось с желудка!!! С яда в желудке. С «токсической зернистости в лейкоцитах».
…В июле 1953 г. консилиум опять перепишет это место и, не поддержав смелость Лукомского, даже после ареста Берии сделает так: «5 марта 1953 года у больного развились повторные явления коллапса, которые до некоторой степени зависели от желудочного кровотечения». Дальше в тексте вместо предложения «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до наступления 5 марта коллапса в связи с желудочным кровотечением» напишут, как отрубят: «Однако артериальное давление продолжало оставаться на высоком уровне до 5 марта, когда наступил коллапс». И… точка! А зачем снова поднимать «больной вопрос», когда легче от него уйти, чтобы быть «от греха подальше»?!
Важно отметить, что «История болезни И.В. Сталина, составленная на основании журнальных записей течения болезни со 2 по 5 марта 1953 года» переделывалась Лукомским и другими не менее 4-х раз! Сразу после кончины вождя был первый черновой вариант Лукомского, датированный 17.03.1953 г. Второй — после 17 марта, частично написанный Лукомским от руки. Третий — в июле без указания числа на основе «Истории» Лукомского. И четвёртый (чистовой), подписанный всеми, без всякой даты на основе июльского варианта.
Почему к этому «больному вопросу» решили вернуться в июле 1953 года? Да потому, что в конце июня был арестован Берия, который во время майских праздников прямо сказал Молотову, что это он всех спас от Сталина!..
Поначалу, видимо, было решено отразить факт отравления вождя в «Истории его болезни», однако потом партийная верхушка, вероятно, сочла это рискованным, поскольку это могло повлечь за собой разбирательства, которые бы чётко показали, что, когда ещё не умер Сталин, на его место (по документам ещё 3 марта!) уже был назначен Маленков… словно он заранее, как и Берия на 100% знал, что Сталин умрёт!
Естественно, в такой обстановке Маленков, получивший первый пост в государстве, не был заинтересован в обнародовании тайны отравления Сталина…
Впрочем, всё хорошо взвесив, в этом не были заинтересованы и остальные вожди, получившие новые большие назначения (Молотов, Микоян, Ворошилов, Булганин, Каганович и Хрущёв) после неопределённости своего положения, возникшего на октябрьском пленуме ЦК в 1952 году. Сталин тогда выступил с разоблачительной речью… особенно против Молотова и Микояна.
