Как убивали Сталина полностью

Комментарии почти излишни, потому что теперь можно видеть: сознательно или бессознательно Л. Хрущёв не упоминает в автобиографии отдельные факты своей жизни. Можно видеть и то, как услужливые делопроизводители помогают ему «избавиться» от личных недостатков, используя хитрую формулировку: «подвергался комсомольским взысканиям, в частности, имел выговор за долгий период неуплаты членских взносов в 1940 г.». Хитрость заключается в том, что «строгий выговор» становится просто «выговором», а выговор «за пьянку и недисциплинированность» не упоминается вообще. Но к составителям этой бумаги не придерёшься — ведь они и не собираются перечислять все взыскания Л. Хрущёва, пряча их под лукавым словом «в частности». Впрочем, быть может и то, что эта копия не совсем верна, так как в 1961 году полковник Бурмистров, вероятно, не желая ставить в неудобное положение главного строителя коммунизма, просто не стал переписывать все(!) эти взыскания из автобиографии его сына.

Не обойтись здесь и без такого замечания. Тогда у Лёньки «родственников за границей не было». Однако, доживи он до наших дней, появились бы и не где-нибудь, а в самих Соединённых Штатах, которым когда-то лучший коммунист СССР Н.С. Хрущёв грозил с трибуны ООН показать Кузькину мать… Но иметь родственников за границей, как мы теперь понимаем, уже не предательство Родины… особенно со стороны второго сына Хрущёва — Сергея Никитича, который недавно захотел стать полноправным гражданином США, так и не дождавшись, когда (снова лапотная) Россия под лозунгом отца наконец-то «догонит и перегонит Америку»…

Тогда почти все жили этой мыслью. И она вскоре действительно грянула. И 23-летний лётчик Лёнька Хрущёв не просто пошёл на Великую Отечественную: уже 1 июля 41-го он буквально полетел на её сражения и уже 16-го за боевые заслуги был представлен к награде орденом Боевого Красного Знамени. После задевших за живое выговоров за пьянку, неумение вести себя и за грубейшее нарушение комсомольского устава дисциплина его, как утверждают характеристики, хромать перестала. Зато уже 26 июля основательно захромала нога — так закончилось одно из боевых крещений. Ногу хотели отрезать. Лёнька пригрозил пистолетом и… остался с ногой, а через полгода пошёл переучиваться на лётчика-истребителя. Впрочем, про это лучше меня рассказывает язык его военных документов.