Как убивали Сталина полностью

«Расстреливал почти в упор…» Выходит, расстреливая даже в упор, не смог сбить. А что если это — есть свидетельство о чрезмерном завышении оценок за полёты и свидетельство восприятия Л. Хрущёвым происходящего… как игры в войну? Все эти бесплодные детские ликования вокруг не сбитого «фрица», к сожалению, наводят на такие нехорошие мысли. Создаётся впечатление, что это письмо переделывалось, а быть может, и дописывалось в ходе пересмотра «Личного дела» после войны. Слишком много косвенных славословий в адрес самого Н.С. Хрущёва, что больше соответствует не временам Сталина, а временам Хрущёва, хотя, впрочем, всякое бывает… Вместе с тем это показатель того, как даже в Великую Отечественную войну создавались особые тепличные условия детям и родственникам высокопоставленных лиц. Особое отношение было и в мирное время, тем более, когда об этом просили или этого прямо хотели наверху. Поэтому наблюдаемое здесь угодническое послевоенное улучшение «Личного дела» сына Н.С. Хрущёва делает моё предположение — об особых условиях для лётчика с «царской» фамилией — небезосновательным, что ещё определённее проявится в документах чуть дальше.

К сожалению, выделенные слова наводят на мысль, что, возможно, не такая уж «блестящая техника пилотирования» была у Л.Н., если его опасались выпускать без группы поддержки в 5–8 самолётов, да ещё и с личной охраной со стороны лучшего лётчика полка, который вместо того, чтобы воевать, должен был обеспечивать безопасную «игру в войну» для сына (выражаясь словами «Комсомольской правды») «золотого папы», что для такого аса, как Заморин, могло быть просто головной болью. И надо же было такому случиться: стоило им (Заморину и Хрущёву) остаться вдвоём против двух ФВ-190, как произошло то, чего больше всего боялись — Хрущёва не то сбили, не то сам разбился, благодаря такой «блестящей технике пилотирования», что «перетянул ручку и сорвался в штопор», из которого, судя по всему, не вышел… И если не разбился сам, то разбил самолёт, а сам мог попасть в плен, хотя, впрочем, из-за дымки и, так как горючее было на исходе, мог посадить самолёт и на немецкой территории. Ведь бой был чуть ли не в тылу гитлеровцев. А дальше — опять-таки плен… Кстати, на обстоятельство, что в тот роковой день стояла плотная дымка высотой до 2000 метров, никто тогда чрезвычайного внимания не обратил. А ведь именно в этой дымке мог заблудиться не имевший опыта полётов без штурмана Л. Хрущёв. Однако вернёмся к печальному письму.