Думаю, это одна из причин того, что бедные, даже безработные обитатели трущоб казались тогда людьми, надеющимися на лучшее, — не то что сейчас. Может, это сентиментальность, несовпадение детских и взрослых ощущений, но, по-моему, это правильное наблюдение.
Одним из факторов были библиотеки. Они существовали не только для образованных — ими многие пользовались. Теперь это далеко не так.
Такая же ситуация во всем книгопечатании, включая книжные магазины. Я много путешествую и часто застреваю в аэропортах — например когда на Чикаго обрушивается снегопад… Раньше я мог найти там в книжном киоске интересное для меня чтение — классику или что-нибудь современное. Теперь это почти невозможно. (И так, между прочим, не только в США. Недавно я застрял в аэропорту Неаполя, и тамошний книжный киоск тоже оказался ужасным.)
Думаю, дело в давлении рынка. Бестселлеры быстро расходятся, держать подолгу не находящие спроса книги накладно. Проблему усугубило налоговое законодательство: теперь издателям дешевле не накапливать товар, а быстрее сбывать по сниженной цене и больше не допечатывать.
Наверное, от этого пострадала политическая литература: в больших книжных магазинах, преобладающих теперь на книжном рынке, ее не найти, как, собственно, и большинство другой. Вряд ли это политическая цензура.
Это часть преобразования общества на благо богачей. Заметьте, на Пентагон они не покушаются. Они не такие безумцы, чтобы воображать, будто он защищает нас от марсиан, просто отлично понимают, что это субсидия для богатых. Так что Пентагон процветает, в отличие от библиотек.
В бостонском пригороде Лексингтоне, где я живу, обитает верхний слой среднего класса, и тамошние профессионалы с радостью жертвуют средства на библиотеку. Я тоже это делаю и хожу туда, радуясь, как она хороша.
Но мне не нравится другое: законы о зонировании и плохой общественный транспорт, из-за чего жить в Лексингтоне могут только богатые. В бедных районах мало у кого находятся деньги для помощи библиотекам, время туда ходить, понимание, что там искать.
Вот печальная история. Одна из моих дочерей жила в дышавшем на ладан старом фабричном городке. Не то чтобы трущобе, но увядавшем на глазах. Зато там неплохая публичная библиотека — не сказать, что роскошное собрание, но для детей то, что надо. Все устроено удобно, с выдумкой, двое хороших библиотекарей.
Захожу туда с внуками в субботу — и никого не нахожу, кроме нескольких детей из семей местных профессионалов. Где остальные дети? Не знаю, наверное, смотрят телевизор, привычки ходить в библиотеку у них нет.
Лет пятьдесят — шестьдесят назад рабочие не вылезали из библиотек. Система отбила у людей способность и даже желание получать доступ к культурным ценностям, и это ее крупная победа.
Старое мошенничество! Милтону Фридману хватает ума, чтобы знать, что никакого капитализма никогда не бывало, а если бы он вдруг возник, то не прожил бы и трех секунд — сам бизнес не позволил бы. Корпорации требуют сильного правительства, защиты от рыночной дисциплины, само их существование — удар по рынкам.
Вся эта болтовня про капитализм и свободу — сознательное искажение. В реальности никто никогда не поверит в такую чушь.
Это из какого-то внутреннего документа или разговора — на публике такое никто не произнесет. Но в целом это правда. В «Программе развития ООН» сказано, что «выживание на сельскохозяйственных рынках меньше зависит от сравнительных преимуществ и больше — от доступа к субсидиям».
Двое технических экономистов в Голландии выяснили, что все сто крупнейших транснациональных корпораций из списка журнала «Форчун» получают льготы от промышленной политики своих стран и что как минимум двадцать из них не выстояли бы, если бы правительство не брало их на буксир или хотя бы не помогало в тяжелые моменты крупными субсидиями.
