Различные индексы счастья включают очень разные элементы. В результате одно и то же государство может оцениваться очень по-разному. Но некоторые – скандинавские страны (особенно Дания), Австралия и Коста-Рика – как правило, демонстрируют высокий уровень значений по большему количеству индексов счастья, чем другие страны. Ряд государств, например Мексика и Филиппины, обычно показывают лучшие результаты в индексах, где субъективные факторы имеют больший вес, что наводит на мысль о распространенности ложного сознания среди их населения.
Выбор и измерение показателей в экономике не могут быть столь же объективными, сколь, скажем, в физике или химии. Даже в отношении, казалось бы, самых простых экономических показателей, таких как объем производства и доход, эта задача представляется достаточно сложной. В их состав входит множество оценочных суждений, например решение включать или не включать работы по дому в статистику объемов производства. Существует также очень много технических проблем – особенно в связи с условными методами оценки стоимости нерыночной деятельности и корректировкой по ППС. В более бедных странах возникают проблемы с качеством информации: сбор и обработка исходных данных требуют финансовых и человеческих ресурсов, которых там нет.
Даже если мы не оспариваем сами числа, трудно сказать, что показатели объема производства правильно представляют уровень жизни, особенно в богатых странах, где большинство людей способны удовлетворить свои минимальные потребности в пище, воде, одежде, жилье, базовом здравоохранении и образовании. Необходимо также делать поправку на различия в покупательной способности, продолжительности рабочего дня, а также принимать во внимание неденежные аспекты уровня жизни, нерациональный выбор покупателей (возникший из-за манипуляций или стадного поведения) и престижные товары.
Исследования счастья призваны способствовать преодолению этих сложностей, но у них есть свои, даже более серьезные проблемы – не поддающаяся измерению внутренняя природа счастья и проблема адаптивных предпочтений (особенно из-за разнообразия ложных сознаний).
Все это
Можно сказать, что Экваториальной Гвинее судьбой было предначертано прозябать в безвестности. По населению это самая маленькая страна в континентальной Африке, в ней живет чуть более 700 тысяч человек. Она также очень невелика по территории – шестая с конца{83}. Ну и кто заметит такую страну? Чтобы еще подсыпать соли на рану, можно вспомнить, что существует не менее пяти других стран с очень похожими названиями – не только расположенные по соседству Гвинея и Гвинея-Бисау, но и также Папуа – Новая Гвинея в Тихом океане, Гайана и Французская Гвиана в Южной Америке.
Однако если Экваториальная Гвинея и остается одной из самых малоизученных стран в мире, это происходит вовсе не из-за отсутствия попыток узнать о ней больше. Экваториальная Гвинея – самая богатая страна в Африке, ее ВВП на душу населения в 2010 году составлял 20 703 доллара. За пару последних десятилетий она была одной из самых быстрорастущих стран в мире. За период с 1995-го по 2010 год ее ВВП на душу населения рос со скоростью 18,6 процента в год, что более чем в два раза превышает показатель Китая, международной суперзвезды в этом плане, темп роста которого составлял «всего» 9,1 процента в год.
Говоря начистоту, что еще может сделать страна, чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание? Вторгнуться в США? Сделать Скарлетт Йоханссон президентом? Покрасить всю территорию в розовый цвет? Мир действительно несправедлив.
Если экономика маленькой африканской страны росла намного быстрее, чем экономика Китая, то почему мы не слышали об «экономическом чуде» Экваториальной Гвинеи – ведь о китайском слышим постоянно?
