Практически все, что означало, что Энтони был слишком занят, уставившись в свою тарелку от скуки.
— Скажите мне, что это был не Баш, — сказала Анастасия.
Баш откусил ещё кусочек.
— Это был Баш, — сказала я.
Настала его очередь сузить глаза.
— Какого черта ты стал их самым большим клиентом? Все знают, как сильно мы ненавидим Синди. Или её поступки, по крайней мере. — Анастасия огрызнулась. — Ты спал с ней?
— Он с ней не спал. Никто не рассказал ему об этой истории, поэтому Баш не знал, что должен избегать их, а не меня. Он хотел закрыть их бизнес, когда узнал об этом, так что его уже простили, и теперь у него есть лучший поставщик шоколада.
— Надеюсь, он очень хорошо заплатил за извинения, — сказала его мать.
— Так и есть.
Взгляд Майлз устремились на меня.
Она была нашим бухгалтером и поэтому единственная за столом, кроме Баша, знала, что на самом деле он не платил мне за шоколад. Впрочем, к такому выводу, похоже, каждый мог прийти самостоятельно.
Когда мой взгляд снова встретился с взглядом Баша, его глаза уже не были сужены.
В них плескалась благодарность.
Элдрич, как и подобает святому, сменил тему на сезонные рецепты. Татум могла говорить о том, что можно сделать, по меньшей мере час, а благодаря помощи остальных — два.
Когда холодные мокрые брюки Баша снова коснулись моих ног, я коснулась ногой его икры, чтобы показать, как ценю этот контакт.
Но я, конечно, убрала её, пока не замерзла.
* * *
После ужина Баш схватил вазу с розами, взял меня за руку и потащил за собой в комнату. Он не пожелал всем спокойной ночи, и я решила, что он не собирается удерживать меня в качестве заложницы всю ночь.
По крайней мере, пока.
Он закрыл за собой дверь и поставил вазу на комод.
Когда начал расстегивать остальные пуговицы на рубашке, мой взгляд не мог оторваться от его рук.
Это были красивые руки.
Действительно красивые руки.
— Я должна спросить тебя, для чего, чёрт возьми, были розы и поцелуй, — сказала я, задержав взгляд на этих проклятых руках.
— Розы были извинением. Поцелуй — заявлением.
Я нахмурилась, наконец-то встретившись с его взглядом. Он уже смотрел на меня.
— Ты не можешь просто дарить мне розы и целовать как ни в чем не бывало, когда мы ссоримся, Трэш. Ты назвал меня потаскушкой и сказал, что не доверяешь мне, что я буду держать себя в руках, пока Энтони здесь.
— Это были не мои слова, — прорычал он. — И давай ты не будешь использовать это прозвище, хорошо?
Он был прав.
Затея с Трэшем (Trash в переводе — мусор) была дерьмовым ходом. Я просто разозлилась и не смогла удержаться.
— Прости.
— Всё в порядке. Я заслужил это. Но больше не будешь?
Я кивнула.
— Вернемся к спору, Браш.
— Это мне нравится. Но оно не так хорошо, как Смэш.
Я фыркнула.
— Прекрати. Я злюсь на тебя.
— Ты имеешь на это право. Но мы оба знаем, что я не называл тебя шлюхой и не говорил, что считаю, будто ты прыгнешь на член Энтони.
— Вообще-то, это был мой перевод.
— Тогда тебе стоит настроить свой переводчик. — его безразличие вернулось, но мне это не очень понравилось. Он был почти… чёрствым.
Может быть, немного язвительным.
Я могу работать с чёрствостью и язвительностью.
Он снял рубашку и бросил её в пустую корзину для белья, которую я не заметила в ванной. Хотя я старалась не пускать слюни на эти великолепные мускулы, мне это определенно не удалось.
Никогда раньше не видела его без рубашки, но, чёрт возьми, это было великолепным зрелищем, к которому я могла бы привыкнуть. Мне пришлось засунуть руки в карманы платья, чтобы не протянуть руку и не дотронуться до него.
— Я сказал, что ты ищешь себе любовника с тех пор, как Август переехал к тебе. Это правда. Я не думал, что ты шлюха — желание заняться сексом не означает, что ты шлюха. Если это так, то я гораздо хуже тебя на данный момент. Я трахал себя кулаком мысленно, представляя тебя, гораздо больше чем ты хотела секса.
По моему телу разлилось тепло.
— Надеюсь, ты не использовал мысленный образ с тех пор, как попросил меня оставить дверь открытой.
Его глаза медленно прошлись по моей фигуре.
— Определенно нет.
Хорошо.
— Повернись, Бринли.
Мой лоб наморщился.
Он покрутил пальцем, и я поняла, о чём он просит.
Я медленно повернулась вокруг себя.
Когда я снова взглянула на него, выпуклость на его брюках стала гораздо больше.
— Проклятое платье.
— Ты также сказал, что не доверяешь мне в одном доме с Энтони.
— Я ему не доверяю. Он ненавидит меня с тех пор, как мы были детьми. Он сделает всё, чтобы соблазнить тебя, раз уж я так громко заявил, что ты моя. Он будет лгать. Вводить в заблуждение. Поднимет старое дерьмо.
— Тогда я сама разберусь.
— Нет, я справлюсь с этим. Не выпуская тебя из виду.
— Тебе придется выпустить меня из виду, потому что ты спишь на диване, — прямо сказала я.
— Мы делим кровать. — он расстегнул брюки, и мой взгляд остановился на его эрекции. Брюки упали вниз, и его трусы-боксеры почти ничего не скрывали от меня.
Чёрт, он был великолепен.
Я хотела его, очень сильно.
Он вдохнул.
— Твое вожделение пахнет невероятно.
Моё лицо покраснело.
