— Я пытался избежать зависимости так долго, как только мог, но знал, что это неизбежно. Я решил раздвинуть твои бедра и попробовать тебя на вкус, зная, что это будет лишь вопросом времени, когда я потеряю контроль над собой. Ты накормила меня, чтобы спасти мою жизнь, — это гораздо лучше, чем если бы я, в конце концов, потерял контроль над своим голодом.
Слезы навернулись мне на глаза, и я крепко сжала пальцы на его костюме.
— Я чувствовала себя сущим дьяволом, Баш. Во всём, что случилось, была моя вина. Даже в твоей демонической форме мне пришлось соблазнять тебя, чтобы ты от меня питался.
— Когда я был в этой форме, мой разум контролировала ярость. Я едва понимал, что происходит. И уж точно не твоя вина в том, что Энтони решил, что питаться от моей пары — это разумно. Это решение он принял совершенно самостоятельно.
— Он был здесь только потому, что у нас с твоей мамой был коварный план. Я должна была с помощью своего тела убедить тебя скрепить связь со мной. Мы подумали, что мне разумнее превратиться в демона, а не в вампира, и я сказала ей, что сделаю всё возможное, чтобы сломить тебя. Она пригласила Энтони, чтобы он тебя подтолкнул.
— Это должно уменьшить мое влечение к тебе? — его большой палец провел по единственной слезинке, скатившейся по моей щеке, и стёр её.
— Не знаю. Мне не следовало этого делать.
— Чёрта с два. Если ты хочешь искушать меня, готовя в стрингах и мастурбируя в комнате напротив моей, это твоё право. — он смахнул еще одну слезу, снова проведя большим пальцем по лицу. — Энтони сам сделал свой выбор. Я уже дрался с этим ублюдком; он прекрасно знал, что делает, когда питался от тебя.
— Я до сих пор чувствую себя ужасно из-за этого.
Он легонько поцеловал меня в губы.
— Мне жаль.
— Это не твоя вина.
— Если мы играем в игру с обвинениями, то единственная причина, по которой он оказался здесь, — это то, что я отказался трахать тебя, даже когда ты трясла голой задницей у меня на кухне. Если бы ты хоть немного представляла, какие мысли проносились у меня в голове…
— Грязные? — моя хватка на его рубашке усилилась.
— Грязные. Они сделают эти щеки такими розовыми, что цвет никогда не потускнеет.
Мои губы изогнулись в улыбке, совсем чуть-чуть.
— Не знаю, но ты сказал, что сто лет не прикасался к женщине. Наверное, у меня более грязные мысли, чем у тебя.
Он хихикнул, звук был низким и глубоким.
— Несомненно так и есть.
— Тогда назови мне своё число. Со сколькими женщинами ты был?
— Ты не хочешь играть со мной в эту игру, Бринли. — он слегка помассировал мне кожу головы, не ослабляя своей хватки на моём лице. — Если ты назовёшь мне число, я превращу его в список мужчин, которых нужно убить.
Мое лицо порозовело.
— Это не ответ, Баш.
— До тебя я был с тремя девушками. Только с одной из них — больше одного раза. Полдюжины демонов тоже, хотя я не спал ни с одной из них уже несколько десятилетий.
Мои глаза округлились.
— Только девять? Тебе определенно не нужен мой список.
В его груди заурчало.
— Я буду трахать тебя столько раз, что ты больше никого не вспомнишь.
— Это обещание?
— Да. — он приблизил свои губы к моим и легонько поцеловал меня. — А еще это просьба. Твоя похоть насытила меня так, что я и представить себе не мог, что такое возможно. Моё тело до сих пор чувствует себя расслабленным, как никогда.
— Ты опять голоден? — спросила я, и сердце моё сжалось.
— Совсем немного. Но не до такой степени, чтобы я принял это за норму. Это вообще едва заметно.
— Хорошо. — я закрыла глаза на мгновение.
— Если тебя это утешит, я полностью поддерживаю твой выбор в пользу демонизма, а не вампиризма, — пробормотал он, продолжая легонько поглаживать кожу моей головы.
— Я собираюсь стать вампиром, если ты так и не согласишься скрепить узы пары, — сказала я тихим голосом.
— Бринли, я пытался сделать это несколько минут назад. Этернум. Скажи, что ты моя, и узы будут скреплены.
Я слегка покачала головой.
— Если я скажу об этом сейчас, ты наверняка передумаешь, когда мы вернёмся к тебе домой. К тому же, мы до сих пор являемся лишь друзьями. Я почти ничего о тебе не знаю.
— Это наш дом. И, если ты отказываешь мне сейчас, это дает мне право играть так же грязно, как и ты.
Мои глаза слегка расширились.
— Что это значит?
Он снова прикоснулся своими губами к моим, поцелуй был по-прежнему легким.
— Ты поймешь это.
— Засранец.
Он снова захихикал и погладил меня по уху, прежде чем опустить свои руки.
— Мы должны спуститься вниз и посмотреть, можно ли спасти этот праздник.
Я вздохнула.
— Никакой вины, — предупредил он. — Если я увижу, что ты выглядишь виноватой, я затащу тебя в кладовку в холле и буду тобой наслаждаться, пока твоё чувство вины не исчезнет.
По телу снова разлилось тепло, но когда он вывел меня из комнаты, я уже не сопротивлялась.
Из-за событий, произошедшим утром и после обеда, мы не успели приготовить почти все блюда на День благодарения. После небольшого спора решили, что лучше есть всё по мере готовности.
Мы принялись за еду в середине дня и не останавливались почти до полуночи, когда огромная индейка была наконец готова.
