О добрый мой старик! Как хорошоЯвляется в тебе все постоянствоТех прежних лет, когда не из корыстиСлуга служил, а по одной любви!Не создан ты по нашей новой моде,Когда никто не хочет даром трудСвой отдавать, и только лишь наградаПолучена, усердие тотчасКончается в принявшем воздаянье.Ты не таков. Но, бедный мой старик,Ты дереву гнилому посвящаешьСвои труды, заботливость свою;За это все оно принесть не можетТебе цветка простого. Но пусть будетПо-твоему: мы вместе в путь пойдемИ, прежде чем все то, что собрано тобою,Успеем мы прожить, пошлется нам судьбоюПриятный для души и скромный жребий.Адам
Да,Идем, мой господин; и буду я всегда,До часа смертного, ненарушимо честноСопровождать тебя. Я, как тебе известно,От юношеских лет живу здесь, а теперьПод восемьдесят мне; но больше в эту дверьЯ не хочу входить: в семнадцать лет беспечноВсяк ищет счастия, в мои ж года, конечно,Поздненько уж за ним бежать. Но все равноЯ буду награжден вполне, коль сужденоМне встретить с чистою душой свою кончинуИ знать, что заплатил мой долг я господину.Уходят.
<p>Сцена четвертая</p>Арденнский лес. Входят Розалинда в мужском платье, Целия, одетая пастушкой, и Оселок.
Розалинда
О Юпитер! Как утомился дух.
Оселок
Я бы о своем духе не заботился, не устань мои ноги.
Розалинда
А я бы готова опозорить мое мужское платье и расплакаться как женщина, но должна поддерживать более слабый сосуд, потому что камзол и штаны обязаны подавать пример бодрости юбке. Итак, мужайся, добрая Алиена!
Целия
Пожалуйста, прости мою слабость; я не могу идти дальше.
Оселок
Что до меня, то я готов скорее снести ваше изнеможение, чем понести вас самих. Впрочем, если бы и пришлось понести вас, тяжесть была бы невелика: ведь, я полагаю, у вас в кошельке ни гроша.
Розалинда
Итак, вот Арденнский лес.
Оселок
Да, вот я и в Арденнском лесу – и все-таки такой же дурак как прежде, если не больше. Дома мне было лучше; но путешественники должны быть всем довольны.
Розалинда
Да, будь всем доволен, добрый Оселок. Смотри, кто идет сюда: молодой человек и старик, занятые серьезным разговором.
Входят Корин и Сильвий.
Корин
Да, это путь к тому, чтоб вечно ты В ее душе встречал презренье.Сильвий
Если бТы знал, Корин, как я люблю ее!Корин
Понять могу отчасти, потому чтоИ сам любил когда-то.Сильвий
Нет, Корин,Ты, как старик, понять меня не можешь,Хотя б и был ты в юности страстнейшимЛюбовником, какой когда-нибудьВ полночный час вздыхал в своей постели.Но если бы и правда, что твояЛюбовь была с моей любовью схожа —Хоть убежден я твердо, что никтоТак не любил, как я, – то сколько сделалВ жару ее ты глупостей смешных?Корин
Да тысячу, которые забытыТеперь уж мной.Сильвий
